Правое движение

Черносотенство

История названия

Идеология черносотенства

Состав движения

Н. Марков о масонах

Французский разоблачитель

Укрепление масонства в Германии

Быстрые успехи

Это творят масоны

Помочь, проекту "Провидѣніе"

Правое движение в Воронежской губернии
1903-1917 гг

(Изд-во Воронежского университета, 2002)

В предисловии к книге ныне покойный признанный специалист по истории правых партий Ю.И. Кирьянов отметил, что она «представляет собой неординарное исследование истории правых партий и организаций России начала XX в.»

Автор рецензируемой работы сосредоточил свое внимание на региональном аспекте истории русских консервативно-монархических партий умеренного и крайнего толка. Такой подход можно только приветствовать, поскольку объективная общероссийская картина этого явления может быть воссоздана только с широким использованием региональных материалов. Не случайно в предисловии к книге ныне покойный признанный специалист по истории правых партий Ю.И. Кирьянов отметил, что она «представляет собой неординарное исследование истории правых партий и организаций России начала XX в.» (с. 6).

Источниковая база исследования — местные архивные документы; воспоминания, письма; петербургские и московские архивы (в основном — личные фонды лидеров правых партий); периодические издания консервативного направления; агитационные материалы. Автор взвешенно и критически оценивает эти источники, не пытаясь без должного анализа использовать для подтверждения своей точки зрения первое попавшееся свидетельство, как это часто бывает в публицистических и околонаучных работах о русских монархистах. Правое движение начала XX в. он характеризует как реакцию «консервативных общественно-политических сил на развитие революционного и либерального движений» (с. 7). По мнению Рылова, в условиях революционной ситуации «правый лагерь объединял как консерваторов, так и реакционеров» (с. 8). При этом в ряды «умеренно правых» он зачисляет и «Союз 17 октября», включая эту партию в сферу своего внимания. Консерваторами автор считает «сторонников традиционного общественного уклада, принадлежавших как к крайним, так и к умеренным правым» (с. 9). Правда, объяснения понятию «реакционеры» он не дает, термин же «консерватор» распространяется им на все без исключения российские политические группы, находящиеся справа от октябристов. Получается, что «реакционеры» в социально-политическом спектре России просто отсутствовали. Не вполне оправданным, особенно с учетом приведенного в книге материала, представляется и отождествление с правым движением «власти в целом».

Монография включает в себя 7 параграфов. В первом рассказывается о предыстории правого движения в Воронежской губ. с 1903 г., когда возникли первые общественные организации, ставившие целью борьбу с революционными настроениями, до момента легального конституирования консервативных политических партий осенью 1905 г. «Русские правые начала XX в., в силу законодательства страны, не могли создать легально существующие партии, даже заявлявшие о приверженности самодержавию», — отмечает Рылов (с. 22). Задачей первых монархических организаций была антирадикальная и антилиберальная пропаганда (автор фактически ставит знак равенства между радикальными и либеральными политическими группами, считая, что между ними было больше сходства, нежели различия). Однако возможностей для такой пропаганды у «самодеятельных» монархистов было гораздо меньше, чем у их противников, поскольку оппозиционные настроения были широко распространены в Воронежской губ. «не только в среде интеллигенции, они проникали в среду рабочего класса и крестьянства» (с. 22). Вместе с тем крестьянство в своей массе, а также широкие городские слои «не связывали с революцией надежд на улучшение своего положения, сохраняя веру в незыблемость монархических устоев общества» (с. 25). Крестьянские бунты, прокатившиеся по Воронежской губ. в 1905 г., полагает Рылов, вовсе не свидетельствовали об антимонархизме этого сословия. В результате «не только крестьянство, но и широкие городские слои населения стали той средой, в которой были популярны идеи правых» (с. 25).

В основе консерватизма в России начала XX в., на взгляд Рылова, лежали не попытки «дворянского реванша» и не стремление упорно противодействовать любым переменам. Консервативная часть русской общественности «была... недовольна существовавшими порядками, но видела путь разрешения сложившейся ситуации не в революции, а в постепенном эволюционном реформировании, опиравшемся на национальный опыт» (с. 26). Так, консерваторы отражали единственно приемлемый в условиях России путь аграрного реформирования, считает автор монографии. «"Правые" специалисты-аграрники утверждали, что проблема российского сельского хозяйства заключалась не в малоземелье крестьян, а в экстенсивных методах его (сельского хозяйства. — Авт.) ведения» (с. 24). Это наблюдение перекликается с выводами рада других современных исследователей. Но тут же Рылов допускает весьма спорное утверждение: «Именно эти "правые" идеи аграрного реформирования легли в основу реформ П.А. Столыпина и в короткий срок дали позитивные результаты» (с. 24). Известно, что далеко не все правые поддерживали идею Столыпина о разрушении общины и насаждении хуторов, и как раз из рядов правых (А.И. Дубровин и его сторонники) исходила очень активная оппозиция столыпинской реформе. Да и относительно «позитивных результатов» реформы с автором согласиться трудно.

На страницах книги неоднократно подчеркивается оборонительный характер действий правых по отношению к акциям либералов и революционеров. Этот тезис представляет собой стержень авторской концепции. При этом особое внимание Рылов уделил участию правых в антиреволюционном движении, не обойдя и вопрос о погромах. «Никакой серьезной политической организации правого толка, способной активно противостоять революционному и либеральному движению, тем более организовать погром, в Воронеже в 1905 г. не было...», — пишет он. К тому же погромы в большинстве своем имели «не национальную, а политическую нагрузку...» (с. 26). Характерно, что этот вывод перекликается с наблюдением другого современного историка, О.В. Будницкого, по словам которого, «на свободы, дарованные Манифестом 17 октября 1905 года, городское дно ответило еврейскими погромами. Многие годы либеральная интеллигенция тешила себя иллюзией, что погромы были организованы правительством. 1905 год отчетливо показал, чем может обернуться свобода в стране, не имеющей ни демократических традиций, ни достаточно мощного "культурного слоя"» [i].

Весьма интересны приводимые автором многочисленные факты преследования властями деятельности черносотенных организаций и их рядовых активистов. Причины этого явления многоплановы. Не всегда дело заключалось только в растерянности властей, в их желании успокоить взволновавшееся общественное море запретом любой политической деятельности, в том числе и проправительственной. Иногда большую роль играла сословная неприязнь, да и цели власти часто не совпадали с целями монархических организаций, стремившихся к реализации собственных представлений о справедливости. Для периода 1903-1905 гг. автор считает решающим фактором «надвигавшуюся опасность противоправных действий», которую правительство и местные власти пытались отвратить «запрещением деятельности любых политических партий..., запретом на печатную агитацию партий, включая черносотенную» (с. 50). Интересным и аргументированным, но нуждающимся в дополнительном подтверждении представляется вывод о том, что умеренные (октябристы) и крайние (Союз русского народа) правые организации представляли собой в конце 1905 г. «единый фронт борьбы с оппозиционным движением» (там же).

Во втором параграфе монографии излагается история организационного оформления правых партий в Воронежской губ. в 1906-1908 гг., разработки их политических и социально-экономических программ. Автор описывает многочисленные конфликты между губернскими властями и черносотенцами. «В периоды, когда власти боялись проиграть выборы в Государственную думу, они начинали переговоры с правомонархическими партиями. Но когда выборы проходили, власти старались не замечать черносотенцев, а подчас чинили им препятствия» (с. 68). Показательны также случаи конфликтов правых с церковными властями, причем глава воронежской епархии архиепископ Анастасий, оказывая явное покровительство одним правым партиям (с. 61), резко враждебно относился к деятельности других (с. 70,92). Подобные факты наталкивают на очевидный вывод о том, что конкуренция в правом движении явно преобладала над стремлением к сотрудничеству.

Лидеры монархических партий и организаций весьма болезненно переживали разрыв между собственными доктринальными установками по поводу самодержавной монархии и практикой власти, особенно местной. Правомонархические организации оказывались в двусмысленном положении: они были вынуждены отстаивать принципы самодержавной власти перед агентами этой последней, не выходя при этом за рамки лояльности. Автором отмечена и такая важная причина, затруднявшая деятельность правых партий, как ставший очевидным в 1905-1907 гг. «упадок религиозности» среди крестьян Воронежской губ. (с. 74). Этот факт находит подтверждение и во многих исследованиях по другим российским регионам, в свидетельствах современников и, видимо, должен считаться общероссийским явлением, многое объясняющим в событиях начала XX в. Сам автор склонен усматривать в этом явлении следствие ломки традиционного уклада в деревне.

В третьем параграфе рассматривается организационная и политическая деятельность правых в 1909-1914 гг. «...После подавления революции власти более не нуждались в тех правых партиях, которые... совпадали в своей социальной программе и способе воздействия на массы с тактикой левых партий. Властям явно не нравилось обращение черносотенцев к митинговщине; наличие большого числа простонародья в крайне правых партиях пугало помещиков и предпринимателей» (с. 77-78), — таков рисуемый автором фон развития правого движения в это время. После 1906-1908 гг. активность правых партий ослабевает, но их численность, наоборот, растет, чему способствовали главным образом юбилейные национальные торжества, которые правые, несмотря на противодействие властей, использовали для пропаганды своих идей, демонстрации собственной силы и влияния. Избирательная кампания в IV Государственную думу в 1912 г. также способствовала оживлению правомонархического движения. Тем не менее продолжавшееся организационное дробление вносило разброд в консервативный лагерь. В результате «начало войны 1914 г. черносотенцы встретили в состоянии глубокого организационного кризиса и идейных разногласий» (с. 79).

В четвертом параграфе анализируется численность и состав правомонархических организаций в Воронежской губ. Приводимые данные свидетельствуют о том, что «даже на начальном этапе правые в Воронежской губ. численно уступали левому движению» (с. 110). Однако критический анализ сведений, доставлявшихся департаменту полиции, позволил автору утверждать, что «численный состав правых партий в Воронежской губ. был большим по сравнению с ранее отмечавшимся в исследованиях» (с. 111). Чрезвычайно интересен вывод автора о политическом лице провинциальной русской буржуазии: «Среди черносотенцев были мелкие и средние купцы, занятые в традиционных видах бизнеса... Крупные воронежские промышленники и помещики... ориентировались в своих политических пристрастиях на октябристов, так как они в большей степени выражали интересы укреплявшегося капитализма, нежели правые» (с. 116).

В пятом параграфе рассматривается культурно-просветительская и патриотическая активность правых партий, в шестом — деятельность депутатов правых партий от Воронежской губ. в представительных учреждениях думской монархии. Автор обращает внимание на несогласованность действий правых партий в предвыборной борьбе, мешавшую им проводить своих кандидатов, на неискушенность черносотенцев в политических технологиях, что ставило их в заведомо проигрышное положение по сравнению с европейски мыслящими либералами и напористо действовавшими радикалами. Неизбежно возникает вопрос об отношении правых к Думе и в этой связи любопытно, что «правые депутаты поддерживали традиционно "левые" законопроекты, направленные на ограничение свободного частного предпринимательства и расширение крестьянского землевладения» (с. 143).

Политическая тактика правых в более широком смысле анализируется в последнем параграфе исследования. Автор отмечает, что «воронежские черносотенцы в погромах не участвовали и их не одобряли» (с. 145). Главным проявлением монархической лояльности они считали деятельность в рамках существующих законов. Слабым местом тактики правых оставалась зависимость их работы от активности антимонархических сил. «Правые всегда отставали во времени по сравнению с аналогичными действиями других организаций. Негибкость правых выражалась в неумении договориться между собой для решения конкретных вопросов. В итоге правые не сумели воспрепятствовать леволиберальному движению и, в конечном итоге, проиграли», — утверждает Рылов (с. 151-152). Думается, что поражение правого движения было вызвано более сложным комплексом причин.

В заключении книги автор пишет об угасании правого движения в 1915-1917 гг., о судьбах его участников в Воронежской губ. после 1917 г. и делает выводы: «Правое движение, являясь по своей сути проправительственным, не смогло в полной мере стать ни "партией власти", ни оппозицией "справа". Черносотенцы были в заведомо проигрышном положении по отношению к партиям как левой, так и либеральной ориентации...» (с. 159). После подавления Первой российской революции сложилось парадоксальное положение, при котором все партии, не исключая и монархистов, занимались критикой правительства, зарабатывая себе политический капитал. Этому в немалой степени способствовала и сама власть, отталкивавшая от себя возможных союзников. Немаловажную роль в судьбах правомонархического движения в России сыграла, по убеждению Рылова, личность царя Николая II, и эту роль, вопреки мнению современных апологетов деятельности последнего императора, он склонен оценивать скорее отрицательно. Говоря о социальной базе право-монархического движения, автор выделяет «часть поместного дворянства, "белое" духовенство, "средние" слои предпринимателей, занятые в традиционном бизнесе, крестьянство, рабочих» (с. 164).

Если пытаться определить лейтмотив книги, то он, очевидно, будет заключаться в констатации глубокой противоречивости положения «черной сотни». Возникает вопрос: а не правы ли были те представители «верхов», которые опасались ее демократизма как фактора революционизирования России? Ведь недаром, как пишет сам автор, «В.И. Ленин ставил в заслугу правым то, что они в ходе революции 1905-1907 гг. всколыхнули неграмотную крестьянскую массу, ранее не вовлеченную в политическую жизнь» (с. 13).

Существенным пробелом монографии, на наш взгляд, является исключение «Совета объединенного дворянства» из списка исследуемых правых организаций, тем более что совсем недавно была опубликована коллекция материалов «Совета» [ii]. Сконцентрировавшись на «народном» черносотенном движении, автор, к сожалению, уделил гораздо меньше внимания аристократической составляющей российского монархизма.

[i] Будницкий О.В. В чужом пиру похмелье: евреи и русская революция // Евреи и русская революция. Материалы и исследования. М.; Иерусалим, 1999. С. 4.

[ii] См.: Объединенное дворянство. Съезды уполномоченных губернских дворянских обществ. 1906-1916 гг. В 3 т. М., 2001-2002.

В.Ю.Рылов

Черносотенство
А. Репников, Я. Бутаков

Черносотенство – направление русской политической мысли в конце 19-го – начале 20-го столетия. Чаще всего, говоря “черносотенцы”, подразумевают “члены Союза русского народа”; между тем, “черносотенцами” с полным основанием называли и называют многих и различных деятелей и идеологов, выступивших намного ранее создания Союза русского народа, а также не входивших в этот Союз после его возникновения и даже вообще не состоявших в каких-либо организациях и объединениях. Уже начиная по меньшей мере с 1860-х годов на общественной сцене выступали идеологи, которые явно представляли собой прямых предшественников тех "черносотенцев", которые действовали в 1900 — 1910-х годах. Собственно говоря, убеждения принадлежавших к старшим поколениям виднейших деятелей "черносотенных" организаций—таких, например, как Д.И. Иловайский (1832-1920), К.Ф. Головин(1843-1913), С.Ф. Шарапов(1850-1911), В.А. Грингмут (1851-1907), Л.А. Тихомиров(1852-1923), А.И. Соболевский (1856-1929) — вполне сложились еще до начала XX века.

История названия

Само наименование “черная сотня” прослеживается, например, в классическом курсе лекций В.О. Ключевского “Терминология русской истории”. Словосочетание "черная сотня" вошло в русские летописи, начиная с XII века(!), и играло первостепенную роль вплоть до Петровской эпохи. "Черные сотни" — это объединения "земских" людей, людей земли, в отличие от "служилых", чья жизнь была неразрывно связана с учреждениями государства. И именуя свои организации "черными сотнями", идеологи начала XX века стремились тем самым возродить древний сугубо "демократический" порядок вещей: в тяжкое для страны время объединения "земских людей" — "черные сотни" — призваны спасти ее главные устои.

Основоположник организованного "черносотенства" В.А.Грингмут в своем уже упомянутом "Руководстве монархиста-черносотенца" (1906) писал: "Враги самодержавия назвали "черной сотней" простой, черный русский народ, который во время вооруженного бунта 1905 года встал на защиту самодержавного Царя. Почетное ли это название, "черная сотня"? Да, очень почетное. Нижегородская черная сотня, собравшаяся вокруг Минина, спасла Москву и всю Россию от поляков и русских изменников".

Идеология черносотенства

Отличительная черта черносотенства: защита традиционного тройственного, триединого принципа – православие, самодержавие (не признавалось никаких ограничений монархической власти) и народность (то есть самобытные отношения и формы русской жизни). Во имя этой триады черносотенцы и вели непримиримую борьбу с революцией; зачастую борьба велась гораздо более последовательно, чем многими тогдашними должностными лицами монархического государства, которых черносотенцы постоянно и резко критиковали за примирение или даже прямое приспособленчество к революционным – или хотя бы сугубо либеральным – тенденциям. Не раз черносотенная критика обращалась даже на самого монарха и на главу православной церкви, и на крупнейших творцов национальной культуры.

Состав движения

"Черносотенство" отличалось от всех остальных политических течений своей, если угодно, "общенародностью", оно складывалось поверх границ классов и сословий. В нем с самого начала принимали прямое участие и родовитейшие князья Рюриковичи (например, правнук декабриста М.Н. Волконский и Д.Н. Долгоруков), и рабочие Путиловского завода (1500 из них были членами Союза русского народа), виднейшие деятели культуры и "неграмотные" крестьяне, предприимчивые купцы и иерархи Церкви и т. д. Эта "всесословность" в обстановке острейшей "классовой борьбы", характерной для начала XX века, уже сама по себе привлекает заинтересованное внимание.

В ряды черносотенцев входили такие люди как один из двух наиболее выдающихся филологов конца 19 века академик А.И. Соболевский – заместитель председателя Главного совета Союза русского народа (интересно, что уже после 1917 года, когда очень многие активные черносотенцы были расстреляны, его не решились тронуть, а классические труды его издавались в СССР и после его кончины). Деятельнейшим (хотя и не соглашавшимся занимать руководящие посты) участником "черносотенных" организаций был пламенный проповедник, епископ, а с 1917 года митрополит Антоний (в миру — Алексей Павлович Храповицкий; 1863-1934). И нельзя не напомнить, что будущий патриарх Тихон, занимая в 1907-1913 годах пост архиепископа Ярославского и Ростовского, одновременно вполне официально возглавлял губернский отдел Союза русского народа. Виднейшим черносотенцем был светоносный протоиерей Иоанн Кронштадский, канонизированный вместе со свт. Тихоном.

Как уже говорилось, многие выдающиеся деятели Церкви, государства и культуры России начала XX века не считали возможным или нужным напрямую связывать себя с "черносотенными" организациями. Тем не менее в публиковавшихся в начале XX века списках членов главных из этих организаций — таких, как Русское собрание, Союз русских людей, Русская монархическая партия, Союз русского народа, Русский народный союз имени Михаила Архангела, — мы находим многие имена виднейших тогдашних деятелей культуры (притом некоторые из них даже занимали в этих организациях руководящее положение).

Вот хотя бы несколько из этих имен (все они, кстати сказать, представлены в любом современном энциклопедическом словаре): один из авторитетнейших филологов академик К.Я. Грот, выдающийся историк академик Н.П. Лихачев, замечательный музыкант, создатель первого в России оркестра народных инструментов В.В. Андреев, один из крупнейших медиков профессор С.С. Боткин, великая актриса М.Г. Савина, известный всему миру византинист академик Н.П. Кондаков, превосходные поэты Константин Случевский и Михаил Кузмин и не менее превосходные живописцы Константин Маковский и Николай Рерих (позднее прославившийся своими духовными инициативами), один из корифеев ботанической науки академик В.Л. Комаров (впоследствии— президент Академии наук), выдающийся книгоиздатель И.Д. Сытин и т.д., и т.п.

Александр Репников, Ярослав Бутаков

Николай Марков (1866-1945)
Иудо-масоны

Современные масоны пытаются уверить, будто древнего масонства вообще не было и таким простым способом силятся свалить преступления древних масонов либо на розенкрейцеров, либо на иллюминатов, либо на храмовников, вообще, на иные, якобы не масонские общества. Но все эти тайные общества были порождением и орудием воинствующего мессианства

24 июня 1917 года франк-масонство всего мира торжественно праздновало двухсотлетний юбилей своего современного устройства. В ознаменование этого события масоны издали (конечно, только для масонов) юбилейный сборник "Dеuх Siесlеs dе Franс-Mасоnnеriе", в котором помещено много данных о росте, развитии и современном состоянии франк-масонства во всех странах мира.

Пытливый ум профана найдет в этой мало доступной, но высокоосведомленной книге немало полезных и неожиданных сведений и, во всяком случае, сможет охватить, оценить и понять всю мощность и всю влиятельность этой всемирной силы, чтобы не сказать — всемирной державы, управляемой из тайного, неведомого народам, центра. "В 1717 году на возрожденном алтаре Великой Ложи Англии засверкал факел чистого и древнего масонства". Это официальное масонское свидетельство (стр. 33 Сборника) избавляет меня от тяжелого труда доказывать, что франк-масонство существовало за многие века до 1717 года и что в этом году в Англии произошло никак не основание, а лишь перестройка (возрождение) древнего масонства. Какова эта древность, это трудно определить, ибо дело идет об обществах, которые долгое время тщательно и планомерно скрывали свое существование.

Современные масоны пытаются уверить, будто древнего масонства вообще не было и таким простым способом силятся свалить преступления древних масонов либо на розенкрейцеров, либо на иллюминатов, либо на храмовников, вообще, на иные, якобы не масонские общества.

На стр. 29-й вышеупомянутый юбилейный масонский сборник (1717-1917 г.) вторично опровергает подобные утверждения: "По этому пути был сделан важнейший шаг в 1721 году, когда 29 сентября Великая Ложа выразила убеждение, что древние конституции стали недостаточны и что желательны новые и лучшие формы". Раз в 1721 году существовали Древние конституции, то, значит, в свое время существовало и Древнее масонство. Кстати, указывая на этот важнейший шаг, сделанный Великой Ложей Англии в 1721 году, авторы юбилейного сборника поясняют, что "новизна" 1721 года выразилась, главным образом, в том, что христианская религия, как религия франк-масонства, была отменена.

Находящееся на стр. 10 юбилейного сборника признание, что после 1887 года Великая Ложа уничтожила в своем Ритуале все, что напоминало орден храмовников, является весьма ценным доказательством того, что до 1887 года сами масоны, в течение долгих веков, признавали свою преемственность от иудействовавшего ордена Храмовников.

Я не собираюсь писать истории масонства. Для целей моего настоящего труда вполне достаточно установить, что официальный масонский сборник признает древнее происхождение масонства и сам указывает, хотя и критикуя их, на ряд старых масонских писателей 18-го и 19-го веков, которые доказывали одни чрезвычайную древность масонства (Д-р Андерсон в 1723 г., брат Престон в 1772 г., Д-р Оливер в 1823 г., брат Митчел в 1823 г.), другие преемственную связь масонства с тайными обществами и еретиками средних веков (брат Гердер в 1889 г., брат Рамзай в 1737 г., брат Николай в 1806 г.).

А как все эти тайные общества и еретические секты были порождением и орудием воинствующего мессианства, то отсюда явствует, что и позднейшее франк-масонство, выросшее из этой же отравленной среды, есть такое же порождение и орудие воинствующего иудаизма. Этот пока лишь логический вывод вполне подтверждается при ознакомлении со способами и духом деятельности франк-масонства.

По отчету масонского юбилейного сборника (1717-1917 г.), в 1917 году действовало около 25 тысяч масонских лож с 2.358.000 масонов. В том же сборнике напечатаны фотографии множества величественных масонских храмов и общественных зданий, обслуживающих многообразные нужды масонской деятельности. В юбилейных списках масонских лож значатся и Принц Уэльский, впоследствии Эдуард VII, и Герцог Коннаутский, и Фридрих Великий, и Вильгельм I, и Фридрих III и Принц Фридрих Леопольд Прусский (Вел. мастер с 1895 г.)...

Но издатели юбилейного сборника 1917 года не удовлетворены столь сжатой и знатной добычей масонства: — "Оно (масонство) удовлетворится только тогда, когда нити соединения протянутся и обовьют связями дружбы весь свет, образуя единый союз мира. Пережив государства и философов, наблюдая появление и исчезновение поколений, масонство будет жить еще, — чтобы видеть осуществление своих принципов, и тогда оно будет удовлетворено" (стр. 49).

В этом сатанински горделивом, презирающем "государства и философов", отзывающимся тысячелетним опытом заявлении современных руководителей франк-масонства — как не узнать все того же старого — антихристова мессианизма!

Французский разоблачитель масонства

Французский разоблачитель масонства, ранее сам бывший масоном, Cорin Albanсеlli в труде своем "Pоuvоir оссullе соntrе lа Franсе" разделяет все, так называемые, тайные общества на два типа: одни из них стараются скрыть самое свое существование, другие же скрывают только свою цель, более или менее искусно прикрывая ее.

Тайное общество, скрывающее свое существование, принуждено разоблачать свою тайну каждый раз, когда оно хочет привлечь к себе нового члена; с другой стороны, всякий член, покинувший это общество, из-за ссоры, несогласия или по какой другой причине, тоже не будет иметь оснований продолжать хранить тайну; таким образом, тайна этого общества окажется скоро нарушенной.

Вот почему большинство пытавшихся остаться в тайне анти-масонских и патриотических организаций не могли до сих пор иметь прочного успеха.

"Если же скрывать не самое существование общества, а лишь истинную цель его, даже от самих его членов, то тогда еще тайну можно сохранить" (стр. 61). Вот по такому способу и было устроено всемирное общество франк-масонов. Существование его лож не отрицается, но тайные цели его достижений и некоторые виды его деятельности тщательно сокрыты даже от большинства самих масонов. Раскрытие масонских тайн производится постепенно, по мере выдвижения масона на высшие ступени доверия и опытного убеждения высших руководителей в соответствующих качествах испытуемого.

Впервые в истории название "франк-масоны" встречается в XI веке. Так назывались тогда артели свободных каменщиков, которые вместе со своими художниками, ваятелями и архитекторами странствовали с места на место и подряжались производить крупные постройки, преимущественно замки и храмы. Сперва эти артели занимались своим прямым ремеслом, но скоро они стали принимать в свою среду, как почетных членов, людей посторонних строительному ремеслу и постепенно стали заражаться политическими, сектантскими и мистическими настроениями.

То время (XIII век) как раз совпадало с эпохой усилившейся самообороны христиан против невыносимого засилия иудейского. Синедриону поневоле приходилось переводить силы мессианизма на тайнодействие, и ложи (артели) христианских "свободных" каменщиков" представлялись весьма подходящим прикрытием и орудием для происков темной силы. С тех пор ремесленное франк-масонство стало все более наполняться посторонними ремеслу лицами, закладывавшими внутри ремесленных артелей свои особые тайные ячейки. Постепенно во внешней оболочке ремесленного (профессионального) масонства образовалось тайное масонство, весьма метко названное самими масонами — спекулятивным. Это тайное, направляемой иудейским синедрионом, масонство действительно спекулировало честным именем и доброю славою настоящих свободных каменщиков, бывших верующими Xристианами.

Артели свободных каменщиков выстроили, как известно, все лучшие здания и церкви Средневековья. Им обязана Готика своими высшими достижениями. Но взор доброго христианина всегда поражался, встречая на стенах и порталах святых храмов гнусные фигуры адских существ и всякой нечисти. "Химеры", изваянные из камня на стенах Собора Парижской Богоматери — тому яркий пример. На каменной ограде одной из двух колокольных башен этого величественного храма поныне сидит задумавшийся над Парижем каменный черт — с рогами и копытами... Это работа спекулятивного масонства, которое никак не могло удержаться от соблазна напакостить христианам у святого для них места.

С течением времени спекулятивное масонство захватывало все большую силу и влияние и, вместе с тем, франк-масонство все более становилось учреждением политическим и еретическим. Как в свое время орден храмовников прикрывал свои антихристианские намерения и безнравственные действия знаком Креста и внешним благочестием, так и спекулятивное франк-масонство в течение веков прикрывалось храмостроительством и Xристианскими правилами своих показных уставов и ритуалов.

Только в 1721 г., как мы видели, иудействующее франк-масонство Англии сбросило маску и начисто отменило в своих показных уставах христианскую веру. Предтечей этой новой, явно антихристианской эпохи франк-масонства явился английский ученый писатель и государственный деятель Бэкон (родился в 1561 г.). Бэкон был одним из высших франк-масонов, и он написал замечательное сочинение, явившееся как бы новым начертанием франк-масонского устройства. "Новая Атлантида" Бэкона являла собою прообразы социализма и коммунизма — этих вернейших современных слуг иудаизма.

Другим провозвестником современного (явно антихристианского) масонства был еврей Элиас Ашмоль, который вступил в масонскую ложу в Воррингтоне (Англия) в 1646 году — за три года до "казни" английского короля Карла I. Третьим был генерал шотландской армии Роберт Мурей, принятый в ложу в 1641 году. Спекулятивное масонство действовало во всю во время подготовки и развития в Англии пуританизма и кровавой революции 1648 года.

"Чтобы найти ключ ко всем революциям, начиная от убийства Карла I до убийства Людовика XVI, — пишет современник французской революции Ломбар де Ландр, автор "Lеs Sосiеtе Sесrеtеs an Allеmаgnе" (1819 г.) — приходится всегда, прежде всего, обращаться к таинственным масонским братствам. Красная фригийская шапочка, которая в 1793 году стала эмблемой якобинцев, была также головным убором британских индепендентов при возвышении Кромвеля". (А Селянинов. "Тайные силы масонства", стр. 53).

"Так называемая по-масонски "работа" в ложе XVIII века заключалась для первых двух степеней в том, что воспринимаемому преподавали различные метафизические учения, которые не могли, конечно, особенно увлекать его. Через некоторое время его посвящали в следующую степень, где ему открывали, что все его предыдущие занятия ни к чему не ведут, но что ему самому необходимо познать эти отрицательный истины. Ему необходимо выучиться вести людей и заставлять их против их воли споспешествовать задачам масонства. Ему объясняли, как небольшая группа, организованная, обособленная в аристократию, может вести неорганизованную толпу; как власть тайная безответственная, но деятельная, может вести явную ответственную власть и превратить ее в главную пособницу ее собственного падения. (А. Селянинов. "Тайная сила масонства", стр. 54).

"Его учили, что человеческие пороки суть лучшие рычаги, коими нужно только уметь пользоваться; что в деле масонов встречается только одно существенное препятствие — возмущение человеческой совести, против чего они бессильны и поэтому все искусство должно быть направлено к тому, чтобы усыпить людскую совесть и не давать ей возмущаться... Ему говорили, что, постигнув все это, он будет "совершенным масоном", что его масонский образ мыслей будет завершен и что сознательно или бессознательно (смотря по способностям) он будет содействовать "великому делу". (G. Воrd "Lа Franc-mасоnnеriе еn Franсе", р. 200). "Таким образом, самое мышление большинства масонов извращалось; на них действовали словами, постоянно повторяемыми теми, кого они считали "совершенными", чьи отрывки откровений запоминались и чьим советам следовали слепо.

Когда у масонства появлялся противник, его "нравственно убивали", стараясь уничтожить его "во имя человеколюбия"; если он подавал какой-нибудь повод к нареканиям, то его тихонько толкали в западню, возбуждая против него общественное мнение. Во время революций, например, обвиняли такого человека в том, что он будто скупает хлеб — это всегда удавалось, если же он был неуязвим с нравственной стороны, его просто убивали, как, например, Бертье или Фулона, причем убийство совершалось мятежной толпой "непосвященных". (G. Воrd "Lа Franс-mасоnnеriе еn Franсе", р. 202).

С развитием франк-масонства в XVIII веке совпадает возникновение целой литературы, направленной против христианства и королевской власти и известной под именем "просветительной".

"Всемирный успех этой литературы обыкновенно приписывается "знамению времени", или таланту авторов, или высоте проповедуемых идей. Но в то время было много талантливых писателей и помимо так называемых "энциклопедистов", а они далеко не пользовались тем шумным успехом, который выпал на долю этих творцов "просветительной литературы". Что же касается "высоты идей", то теперь многие государства горьким опытом убедились, что идеи эти просто гибельны для всякого принявшего их человеческого общежития. Успех "просветительной литературы" на самом деле зависел от того, что он был подготовлен и организован. Реклама, т.е. подобная подготовка успеха, даже в наше время, при развитии разнообразнейших средств сообщения, необходима для приобретения известности, а тем более это требовалось в XVIII веке. Рекламу энциклопедистам делали масонские ложи, потому что те принадлежали к масонству и писали под вдохновением лож". (Cорin Albanсеlli. "Cоnjurnliоn juivе", стр. 102).

Следующее письмо Вольтера к Дамиляниллю вполне характеризует общее настроение философов-энциклопедистов: "Христианская вера — бесчестная вера, отвратительная гидра, чудовище, поражаемое ныне сотнями невидимых рук; философы должны всячески уничтожать христианство, они должны дерзать на все, лишь бы подавить бесчестного". (Bоurnand. "Нistоirе dе lа Franс-mасоnnеriе", стр. 92). В этих строках проступает отнюдь не холодное безбожие философа, но жгучая ненависть к Христу со стороны слуги Антихристова.

"Масонством были учреждены особые организации, благодаря которым творения философов бесплатно распространялись по всей Франции и за границей". (Cорin Albanсеlli. "Cоnjurnliоn juivе", стр. 103).

"Кроме этих псевдо-философских сочинений в тайных масонских типографиях печаталась масса пасквилей, памфлетов, эпиграмм, анекдотов, которые выходили или без имени автора, или под именами авторов умерших. Вот откровенное признание одного из масонов: "большинство книг, появлявшихся в то время против религии, против нравственности, против правительства были изданы нами; они были сочинены либо самими членами сообщества, либо по нашему заказу; до отпечатания их мы их исправляли, дополняли, или сокращали в зависимости от условий данного момента, затем придумывали заглавие и имя автора, дабы скрыть истинное происхождение книги; то, что вы считали за посмертные издания Фрере, Буланже и других, вроде "Lе Christianismе dеvоilе" ("Разоблаченное христианство") и т.п. сочинения, — все это исходило из нашего сообщества. Исправленную книгу мы сначала отпечатывали на хорошей бумаге, дабы возместить расходы по изданию, а затем выпускали громадное количество экземпляров на самой дешевой бумаге, которые мы отсылали книгопродавцам или разносчикам-книгоношам.

Последние, получая их даром, обязывались распространять их среди народа по самой низкой цене". (Mах. Dоumiс. "Lе Sесrеt dе lа Franс-mассоnnеriе", стр. 148).

Укрепление масонства в Германии

Укрепление масонства в Германии связано с учреждением там в 1766 году ордена иллюминатов, основанного Вейсгауптом.

"Вскоре иллюминатство распространилось за пределы Германии. Вейсгаупт учредил в Париже как бы центральное бюро пропаганды, которое имело большое влияние. В Швейцарии, Польше и России у иллюминатов было много последователей". (Nуs, "Drоil Intеrnаtiоnаl", р. 61).

Pусский масон Лонгинов в своей книге "Новиков и московские мартинисты" так излагает учение иллюминатов:

- "Человек получил от природы право на равенство со всеми и на свободу. Равенство было нарушено торжеством собственности, а свобода утратилась с установлением обществ и правительств, которые поддерживаются гражданскими и церковными законами. Чтобы восстановить первобытные права человека на общее равенство и свободу, надо уничтожить эти законы, т.е. религию и собственность. Тогда исчезнут цари и отдельные нации, и настанет господство естественных прав и золотой век безграничного космополитизма. Чтобы придти к этой цели, надо просвещать людей через посредство тайного общества, распространяя всюду дух его учения через адептов. Не должно производить потрясений, а следует, не разбирая средств, незаметно приобретать власть над умами и склонять осторожно общественное мнение к заявлению желаний таких перемен, которые клонятся к желанному повороту. При этом надо ловким образом обессиливать противников тайного общества и всячески стараться губить тех, кого не удастся победить или убедить. Необходимо взаимное шпионство членов друг за другом, и цель оправдывает средства"...

"Последнее слово высшей степени ордена состояло в учении о том, что всякая религия есть ложь, изобретенная с целью обманывать людей, и что Бог, материя и мир — одно и то же"...

"Нет никакого сомнения, что история иллюминатов в XVIII веке была в тесной связи с похождениями знаменитых Сен-Жермена и Калиостро"... (Лонгинов. "Новиков и московские мартинисты", с. 86-89). Как известно, "граф Сен-Жермен" (в действительности, сын эльзасского еврея Вольфа) устраивал во Франции будущие шумные политические клубы и, соря якобы своим золотом, подготовлял восстание против короля, а Kалиостро (еврейский уроженец Аравии) ухитрился набросить тень на доброе имя и честь королевы Mарии-Антуанетты мошеннической "историей ожерелья". Это пресловутое "дело ожерелья королевы" было организовано масонской системой "Строгого Наблюдения" в ложе "Соединенных друзей" и разрабатывалось в доме Буленвилье в Пасси. (Bоrd. "Lа соnsрirаtiоn mасоnniquе еn 1789").

Возвращаясь к программе масонов-иллюминатов, надо признать, что почти все главные положения программы современных иудо-большевиков полностью вошли в эту программу "идеалистов XVIII века". Это была все та же программа, которая в разных видоизменениях влекла и ассасинов в Сирии, и альбигойцев в Лангедоке, и рыцарей Храма в Иерусалиме, и анабаптистов в Мюнстере; суть этой программы одна: Борьба с Христом и порабощение нееврейского человечества.

Быстрые успехи

Быстрые успехи масонства в Европе привели к тому, что в 1747 году, по свидетельству "Dеfеnsе ароlоgеliquе dеs franс-mасоns", в числе масонов уже находились император Франц I, принц Карл Лотарингский, брат императора, король Прусский Фридрих II, принц Уэльский и почти все германские князья; Генрих Бурбон, граф Клермонский, был великим мастером французского масонства с согласия короля Луи XV, и все самые важные сановники Франции принадлежали к масонству. Во всей Франции, по словам той же "Dеfеnsе ароlоgеliquе dеs franс-mасоns", не было ни одного значительного города, где бы ни существовало у масонства своего "храма" и не насчитывалось бы братьев среди самых выдающихся людей парламента, трибуналов, дворянства, духовенства и даже иезуитов"... (А. Селянинов. "Тайная сила масонства", стр. 53).

Каким образом залучались в масонство царственные особы и знатные лица, можно усмотреть из признания известного в свое время итальянского масона-еврея Пикколо, но прозвищу Тигр. В одном из перехваченных в 1822 году писем этого крупного масона и основателя тайной ложи карбонариев в Турции, было написано: "Верховной Венте (ложе) угодно, чтобы вы под тем или иным предлогом, вводили бы в масонские ложи возможно больше принцев и богатых людей. Всякий принц, не имеющий законной надежды получить престол с помощью Божией, стремится получить его с помощью революции.

Некоторые из них, даже лишены престола или сосланы. Льстите этим искателям, популярности, готовьте их, для масонства. Верховная Вента впоследствии увидит, что можно будет делать с ними во имя прогресса. Всякий принц без царства — хорошая для нас находка. Ложа поведет его к карбонаризму. Пускай они служат приманкой для глупцов, интриганов, пошлых обывателей и всякого рода дельцов.

Они будут совершать наше дело, думая, что совершают свое". (А. Селянинов. "Тайная сила масонства", стр. 5). В другом письме тот же Пикколо-Тигр развивает свою мысль еще подробнее: "Ввиду того, что мы еще не в состоянии сказать свое последнее слово, найдено полезным и уместным распространять повсюду свет и встряхивать все, что стремится к движению. Для достижения сего мы рекомендуем вам стараться присоединять возможно большее число лиц ко всякого рода конгрегациям, но при условии, чтобы в них господствовала полная таинственность. Италия покрыта религиозными братствами и кающимися грешниками всех оттенков; старайтесь подпускать наших в эти стада, управляемые глупым благочестием; пускай они тщательно изучат лиц, входящих в эти братства; и тогда они убедятся, что в жатве нет недостатка.

Под самым простым предлогом, (но отнюдь не под политическим или религиозным), создавайте, или лучше заставьте других создавать, разные союзы, сообщества, имеющие целью торговлю, промышленность, музыку, искусства. Собирайте свои невежественные стада в определенных местах, (можно даже в храмах и часовнях), поставьте во главе их какого-нибудь благочестивого, но доверчивого священника, который был бы на хорошем счету, но которого было бы легко обмануть; затем маленькими дозами впускайте яд в избранные сердца, делайте это как бы невзначай, и вы вскоре сами удивитесь полученным результатами. (О, сатана!).

"Главное, это отделить человека от семьи, и заставить его потерять семейные привычки. По самому складу своего характера всякий человек предрасположен бежать от домашних работ и искать развлечений и запрещенных удовольствий. Исподволь приучайте его тяготиться своими ежедневными трудами; когда же вы окончательно разлучите его с женою и детьми и докажете ему всю трудность всех семейных обязательств, внушите ему желание изменить образ жизни. Человек рожден непокорным; разжигайте в нем это чувство непокорности до пожара, но, однако, следите, чтобы пожар этот не разросся. — Это должно служить только подготовкой к великому делу".

"Внушив некоторым душам отвращение к семье и религии (одно неизбежно следует за другим), вызывайте в них желание вступить в ближайшую ложу. Принадлежность к тайному обществу до того обыкновенно льстит тщеславию простого обывателя, что я каждый раз прихожу в восторг от человеческой глупости. Я удивляюсь, как это еще не все люди вступили в число избранных работников по постройке Соломонова храма"... (Чувствуете ли вы, христиане, всю глубину жидовского издевательства над вашей доверчивостью?).

"Таинственность всегда имеет большое обаяние для людей; быть членом ложи, чувствовать себя вне опеки жены и детей, быть призванным хранить какую-то страшную тайну, (которой ему, кстати, никогда не поверяют) все это доставляет наслаждение и гордость некоторым натурам. Правда, ложи по своей деятельности мало приносят пользы — там больше веселятся и пьют, — но зато они служат как бы складочным пунктом, горнилом, через которое необходимо пройти, чтобы попасть к нам".

"В ложах мы овладеваем разумом, волей, душой человека. Мы просматриваем, изучаем его, узнаем его наклонности, вкусы, привычки, а когда видим, что он для нас созрел, направляем его к тайному обществу, по отношению к которому масонство является лишь плохо освещенной передней ... ("Тайная сила против Франции", Копен Альбанселли, стр. 260-263).

Запомним раз навсегда это ценное признание одного из крупных главарей иудо-масонства: масонство лож — это лакейская тайных сил иудаизма. В лакейских же, как известно, всегда толпятся лакеи и люди лакейского духа.

Это творят масоны

- Но все это творят масоны, а не евреи, говорят иные неслышащие и невидящие. — Разве нет масонских лож, хотя бы в Германии, куда евреи даже не допускаются в силу устава? Учитывая подобные возражения, постараюсь осветить вопросы об участии и руководительстве евреев в масонских организациях. В 1754 году португальский иудей Мартинец Пасхалис основал во Франции каббалистическую секту, в которую входили иудеи, и во главе которой он стоял до 1768 г. Секта называлась "Орденом Когенов" (орденом иудейских священников).

По свидетельству историка Генриха Мартэна, секта эта была самая развращенная из отраслей масонства. После смерти Пасхалиса его заменил Сен-Мартин, автор книги "О заблуждениях и истине", и последователи ордена Когенов стали называться мартинистами или французскими иллюминатами. Мартинисты, распространились по всему свету, проникли, между прочим, и в Россию.

После Ильи Ашмоля и Мартинеца Пасхалиса, иудеи Стефан Морин, Исаак Лонг, Моисей Голь-Брук, Франкен и Mоисей Коген играли видную роль в масонстве и являлись столпами этого ордена. Они получили свои полномочия во французских ложах и стали преобразователями американского масонства.

В 1764 г. "Совет Сатрапов Востока и Запада" (высшая инстанция французского масонства того времени) назначил иудея Стефана Морина депутатом и великим инспектором с поручением ввести в Америке 25 масонских степеней, установленных этим Советом и вошедших в так называемый "Древний и принятый Шотландский Ритуал". До 1702 г. американские масоны имели только три Иоанновские степени; иудей Стефан Морин ввел в Америке (главным образом в Чарлстоуне) высшие степени". (См. Де ля Рив.: "Иудей во франк-масонстве", стр. 22).

В 1781 г. в Вильгельмсбаде был созван всемирный массонский конгресс, состоявший из представителей всех отраслей масонства. Иллюминаты и мартинисты играли на этом конгрессе руководящую роль, председателем и главою конгресса был иллюминат Вейсгаупт. Как уже известно, мартинисты и французские иллюминаты были продолжателями "Ордена Когенов", — каббалистической секты иудаизма. Не удивительно, что на Вильгельмсбадском конгрессе было постановлено, что иудейское вероисповедание не может служить препятствием ко вступлению в масонство. (Де ла Рив: "Иудей во франк-масонстве", стр. 36). В числе членов конгресса был иудей Лессинг, с целой группой молодых иудеев, был Мирабо — этот пылкий, хотя и не бескорыстный сторонник иудеев, был и "бессмертный Дом", как о нем выражается Галеви, и другие еврейские историки, этот Дом, написал по заказу берлинского Мендельсона книгу "Об эмансипации иудеев". Вслед за Домом и Мирабо выпустил "Воспоминания о политической реформации иудеев и о Моисее Мендельсоне".

В 1891 г. была восстановлена масонская система под названием "Философский Шотландский Ритуал"; восстановителями являлись иудеи: Джон Митчел, Фридрих Дальхо, Эмиль де ла Мотта, Исаак Ольд и другие.

В 1814 г. была проявлена в Париже масонская система "Мизраим", называвшаяся египетской, но по духу и составу последователей — вполне иудейская. Этот "Мизраим" имел притязания на руководство всем, прочим масонством на том основании, что все масонские организации были лишь ветвями системы "Мизраим". Система эта имела 90 степеней, из которых последние 12 назывались каббалистическими. (Регон: "Общее руководство франк-масонства", стр. 234 и 490). Основателями и руководителями системы "Мизраим" были иудеи Михаил Бернард и Марк Бедаррид. (Де Ла Рив: "Иудей в фр.-мас-ве". стр. 179). В 1860 году был основан известный "Всемирный израильский Союз", председателем которого был избран иудей Адольф Кремье, великий мастер Шотландского масонства во Франции. В Союзе этом соединилась избранная часть иудо-масонства всего мира. Он явился как-бы масонским сенатом, более влиятельным, чем все парламенты.

Связь между масонством и "израильским Союзом" настолько тесна, что масоны, получившие 18-ю степень, тем самым становятся членами "израильского Союза". (Гужено де Муссо: "Иудей", стр. 265).

В 1843 г. в Нью-Йорке была основана первая ложа нового иудейского Союза "Бнай-Берит". Между "Бнай-Берит" и верховной масонской властью в Чарлстоуне был заключен 12 сентября 1874 г. договор, подтвержденный масонским указом. Глава американского масонства, преобразованного иудеями, Альберт Пайк, именовавший себя "Верховным Патриархом Всемирного масонства" и Арман Леви, уполномоченный "Бнай-Берита", подписали этот договор.

Приводим указ, данный Бнай-Бериту в подтверждение договора: - "Мы, Великий Мастер Консерватор Священного Палладиума, Верховный Патриарх Всемирного Масонства;"

"По одобрении Светлейшим Великим Коллегиумом заслуженных масонов:" "Во исполнение Акта Конкордата, заключенного между Нами и тремя Верховными Федеральными Консисториями Бнай-Берит'а Америки, Англии и Германии, который подписан Нами сегодня;"

"Постановили и постановляем:"

"Статья единственная — Генеральная Конфедерация Тайных израильских лож учреждена с сегодняшнего дня на основаниях, изложенных в Акте Конкордата". "Дано под Священным Сводом, в Верховном Востоке Чарлстоуна, в любезной Долине Божественного Мастера, в 1-й день Луны Тишри, в 12-ый день 7-го месяца года 00874 истинного Света". Подписано: Лиммуд Энзоф (масонское имя Альберта Пайка)".

Этот тайный иудейско-масонский союз "Бнай-Берит", ложи которого не имеют названий, а лишь номера, скоро стал могущественным; число членов его, большая часть которых принадлежит, в то же время, и к обыкновенным ложам, в короткое время достигло 500 тысяч человек, и в лице этого союза иудеи управляют всемирным масонством.

Договор, заключенный масонством с союзом "Бнай-Берит", должен был оставаться тайною не только для "профанов" (непосвященных), но и для большинства масонов. Поэтому в октябре 1889 года Губерт, редактор масонского журнала "Ла Шэнь д'Юнион", прекрасно осведомленный о договоре между Пайком и "Бнай-Беритом", напечатал статью, в которой отозвался неодобрительно о решении германского Бнай-Берита не принимать к себе никого, кроме иудеев, но объяснил это решение вынужденным нетерпимостью германских масонов, которые в некоторые ложи свои не допускают иудеев... Губерт сопроводил свою статью примечанием: "Создание этой системы (Бнай-Берит) не может быть приписано серьезному и правильному масонству Соединенных Штатов".

Такое намеренное введение в заблуждение вполне понятно; большинство масонского стада, было бы очень удивлено и даже возмущено, если бы им открыли, что руководство их Орденом всецело находится в руках евреев. А межу тем иудаизм, несомненно, главенствует в масонстве. Так известный масон Адриано Лемми, прежде чем стать Верховным Патриархом Всемирного Масонства, должен был принять иудейство. (Де ла Рив: "Иудей в фр.-мас-ве.", стр. 120). Граф де Мэстр, известный французский писатель-философ (1751 — 1821 г.) очень осведомленный о деятельности тайных обществ, особенно Мартинистов и иллюминатов, писал в записках своих, посланных императору Александру I-му: "Несомненно, существуют общества, организованные для уничтожения всех тронов и всех алтарей в Европе. Секта, стремящаяся к этому, в настоящее время, по-видимому, сильно пользуется иудеями, которых надо очень остерегаться". (Г. Бутми: "Иудеи в масонстве", стр. 30).

Увы, предупреждение даже такого знатока темной силы, каким был Ж. де Мэстр, как и множество других — подобных же, осталось без последствий. Отметим еще один предостерегающий голос. В Парижской газете "Ле Монд" 5 ноября 1862 года было напечатано:

"В Гамбурге существует тайное общество с масонскими формами, подчиненное неизвестным руководителям. Члены его большею частью иудеи. В Берлине есть ложи, состоящие исключительно из иудеев. В Лондоне, где, как говорят, находится очаг революции, под руководством Великого мастера лорда Пальмерстона, существуют две иудейские ложи, через порог которых никогда не переступал христианин. Там-то соединены все нити революционных элементов, действующих в христианских ложах... В Риме ложа, составленная из одних иудеев, является высшим трибуналом революции.

- Да смягчит Всевышний испытания, которые выпадают на долю великих мира сего вследствие их беспечности, и да просветит Он их, дабы они уразумели, чего добиваются масоны, распространяя среди народов революцию и республику в пользу иудейства".

Возвращаясь к временам подготовки "великой" французской революции, мы должны учесть, что философы и энциклопедисты 18-го века почти без исключения были масонами. Энциклопедия д'Аламбера, Дидро, Кондорсе, Лаланда и др. проповедовала философское неверие, деизм и материализм. О Вольтере сами иудеи пишут: "Если Вольтер был нашим врагом, то вольтерианство оказалось для нас в высокой степени полезным. Мы восхищаемся Вольтером и чрезвычайно ему признательны" ("Израильские архивы", июнь 1878 г., стр. 324 и май 1882 г. стр. 152).

"Социальный контракт" Руссо был маяком революции и позволил иудеям броситься в атаку на христианское общество, говорит крещеный иудей, аббат Ж. Леманн. И точно. "Великая" безбожная революция 1789 г., со всеми ее последышами-революциями и переворотами 19-го века, явилась сплошной атакой интернационалистского иудаизма против твердынь христианства и национальной государственности.

Николай Марков (1866-1945)

Помочь, проекту
"Провидѣніе"

Одежда от "Провидѣнія"

Футболку "Провидѣніе" можно приобрести по e-mail: providenie@yandex.ru

Застолби свой ник!

Источник — www.pravaya.ru