Сщмч. М. Околович
Сщмч. В. Киранов
Сщмч. Т. Архангельский
Сщмч. Иоанн Куминов
Сщмч. П. Грудинский
Прмч. С. (Крестников)
Прмч. Нил (Тютюкин)
Прмч. Мария (Лидия Лелянова)
«Враг народа» − митрополит Серафим
«От Бога и Царя не отрекусь – хоть убейте»
Алексей Пазухин: сословия перед судом
Помочь, проекту "Провидѣніе"
Священномученик Михаил Околович
«Советской власти я не вполне симпатизирую, отвергаю компартию как антирелигиозную»
Родился в 1888 году в Полоцке Витебской губернии в семье священника, служившего в Спасо-Евфросиниевском женском монастыре. В 1899 году окончил начальную школу и поступил в Полоцкое духовное училище. В 1904 году поступил в Витебскую Духовную семинарию, а по завершении обучения в ней поступил в 1910 году в Санкт-Петербургскую Духовную академию, которую окончил по первому разряду в 1914 году. Учебный комитет при Святейшем Синоде постановил назначить его на должность законоучителя и инспектора Иркутского духовного училища с принятием им священного сана.
В 1917 году на собрании духовенства и мирян Иркутской епархии избран делегатом на Всероссийский Поместный церковный собор.
В 1918 году после прихода к власти безбожников духовное училище было закрыто, и отец Михаил был назначен служить священником в Крестовоздвиженскую церковь в Иркутске.
В феврале 1921 года сотрудники ЧК произвели на чердаке Крестовоздвиженского храма обыск и нашли патроны, порох и одну гранату. Его и сторожа храма обвинили в хранении оружия. Но так как Ревтрибунал не смог доказать их виновность, то в связи с 4-летней годовщиной Октябрьского переворота их освободили. О. Михаил вернулся служить в Крестовоздвиженский храм.
Осенью 1924 года Иркутск посетил один из основателей обновленчества, сложивший с себя сан священника, Калиновский, устроивший диспут с целью глумления над христианской верой. Но о. Михаил привёл здравые аргументы в её защиту. 17 февраля 1925 года вместе с некоторыми другими священниками он был арестован и заключён в иркутскую тюрьму. На вопрос следователя о политических убеждениях он ответил:
— Не имею определённых политических убеждений. Советской власти я не вполне симпатизирую; как человек религиозный и священник, я отвергаю в принципе компартию как антирелигиозную.
Особое Совещание при Коллегии ОГПУ приговорило священников, и среди них протоиерея Михаила, к 3 годам заключения в концлагерь. Они были направлены в распоряжение управления Соловецких лагерей особого назначения, которое отправило их отбывать заключение в Вишерское отделение Соловецких лагерей. В лагере отец Михаил некоторое время исполнял должность табельщика и счетовода.
По окончании срока в 1928 году о. Михаил поселился в Минусинске. Служить в храме власти ему запретили, на светскую работу его не принимали как священника, и он пел в храме на клиросе, а жили тем, что продавали последние остававшиеся у них вещи.
В начале 1930-х годов во время новой волны гонений на Русскую Православную Церковь он вновь был арестован в числе 82 человек. Их обвинили в «борьбе против проводимых партией и правительством мероприятий в деревне, в особенности против колхозов, подрывающих основу религии».
10 июня 1933 года тройка Полномочного Представительства ОГПУ приговорила его к 10 годам заключения в исправительно-трудовой лагерь, и он был отправлен в 4-е отделение Дальлага НКВД Паха, в лагпункт Балынь, заключенные которого занимались строительством города Комсомольска-на-Амуре.
7 марта 1938 года осведомитель по кличке Огарок донёс, что Околович, как священник, говорил, что всё, что написано в Библии, сбывается, другие же поддакивали ему. 26 марта 1938 года тройка НКВД приговорила о. Михаила и двоих его сокамерников к расстрелу.
Протоиерей Михаил Околович был расстрелян в тот же день, 26 марта, и погребён в общей безвестной могиле.
Священномученик Виктор Киранов
«Колхозное строительство вредно и коллективное хозяйство гибельно для крестьян»
Родился в 1881 году в селе Мануиловка Бердянского уезда Таврической губернии в семье священника. Его предки были болгарами, которые, спасаясь от турок, приехали в Россию в 1830 году.
Окончил Таврическую Духовную семинарию и в 1903 году, избрав светскую карьеру, поступил в Юрьевский университет, но через год всё же оставил университет и по назначению епископа Таврического Николая (Зиорова) стал служить псаломщиком в Свято-Троицком храме в селе Новопрокофьевка Бердянского уезда.
В 1905 году епископ Таврический Алексий (Молчанов) рукоположил его во священника к Покровской церкви села Большая Благовещенка Днепровского уезда.
В 1906 году назначен законоучителем в Нововасильевскую земскую школу.
В начале 1920-х годов возведён в сан протоиерея и назначен настоятелем Вознесенского собора в Бердянске, а после его закрытия в 1928 году – настоятелем Покровской церкви и благочинным Бердянского округа.
В то время храм был единственным в городе, и протоиерей Виктор дал в нём приют всем тем священникам, которые остались без приходов, но хотели служить Господу. Он завёл кассу для поддержки малоимущего духовенства, откуда регулярно выдавались небольшие суммы денег, что спасало от голода семьи преследуемого духовенства.
В 1937 году, несмотря на выступления верующих, храм был закрыт, а все его священники были арестованы и заключены в тюрьму в Бердянске.
Лжесвидетели говорили, будто о. Виктор поручил им в день выборов отравить колодцы и выдал даже для этого яд.
Через месяц после допросов с пристрастием онподписал против себя лжесвидетельства, и дело было отправлено на подпись прокурору. Но тот пришёл к выводу, что показания обвиняемогонеубедительные, и материалы следствия были отправлены в вышестоящую инстанцию – в Москву, откуда пришел ответ, чтобы во всём разбирались на месте.
Следствие продолжилось. К очной ставке был привлечён отрекшийся от сана священник, служивший ранее вместе с ним Виктором в Покровской церкви и заявивший, что протоиерей Виктор говорил ему, что колхозное строительство вредно и коллективное хозяйство гибельно для крестьян, что отец Виктор назвал его «балдой» и «подхалимом» за то, что он отказался служить священником и перешёл на советскую работу.
Собравшись с силами и увидев, какая беспощадно-жестокая и коварная машина работает на уничтожение его личности и всех плодов веры, которые были собраны им за предыдущую жизнь, о. Виктор занял твёрдую позицию, отказавшись от своей подписи под протоколами допросов с выдвинутыми против него обвинениями, и решительно отверг всё, в чём его продолжали обвинять. Следствие было закончено, в ожидании приговора все обвиняемые были отправлены в тюрьму в город Запорожье.
29 октября 1939 года тройка НКВД приговорила протоиерея Виктора к 8 годам заключения в исправительно-трудовой лагерь, и он был отправлен в Новосибирскую область. Весной 1940 года протоиерей Виктор был отправлен в Темниковские лагеря.
С началом Великой Отечественной войны положение заключённых резко ухудшилось; многие стали умирать, оставшись без поддержки родных, которые сами в это время оказались в бедственном положении.
Протоиерей Виктор Киранов скончался в Темниковском лагере 30 марта 1942 года и был погребён в безвестной могиле.
Священномученик Тихон Архангельский
«Коммунисты – люди неверующие, заблудившиеся, пропащие и ведут народ к погибели в будущей загробной жизни»
Родился в 1875 году в селе Больше-Попово Воронежской губернии в семье священника. Родители умерли рано, и младших детей – Тихона и его сестру – воспитывали их двоюродная сестра Зинаида и её муж Пётр. В своё время они отдали Тихона учиться в Духовную семинарию, по окончании которой он женился. У него родились 18 детей, из которых выжили 9, остальные умерли в младенчестве.
После венчания он был рукоположен в сан священника ко храму в селе Троекурово Воронежской епархии, неподалеку от города Лебедянь (ныне – Липецкой области). Семья жила тем, что получала от занятий сельским хозяйством. Во все большие и малые церковные праздники дети шли в церковь. В посты откладывалось чтение светских книг и читался лишь Закон Божий. Прочитанное дети рассказывали отцу или матери. Поскольку времени, свободного от работы, было немного, то рассказывали за работой.
О. Тихон был добросовестным и ревностным пастырем, он много молился и часто служил. Всегда мог утешить пришедшего к нему с бедой человека, но в то же время был человеком решительным и твёрдым, и в его присутствии невозможно было выразиться грубо или непотребно – он всегда в этих случаях останавливал и делал замечание.
В 1928 году власти закрыли храм в селе Троекурово и решили записать священника в кулаки, чтобы затем раскулачить и отобрать всё имущество. Но в сельсовете многие относились к отцу Тихону с большим уважением, и один из служащих сельсовета пришёл к нему домой и сообщил, что задумали относительно священника власти. Он не стал ждать, когда у них всё отберут, собрал самые необходимые вещи, и тот же член сельсовета, который предупредил о раскулачивании, отвёз их в город. Первое время они снимали угол на квартире, а затем маленькую комнату.
Епископ Липецкий Уар (Шмарин) направил о.Тихона служить на приход, расположенный в 3 кмот Лебедяни, где тот прослужил около года, а затем власть закрыла и этот храм. Это было время, когда по всей стране была развёрнута кампания по закрытию храмов. Епископ Уар направил священника в храм в селе Ильинском, но и здесь храм вскоре закрыли, и тогда епископ направил его в храм в селе Патриарши, где священник прослужил около года, а затем и здесь храм был закрыт.
По приглашению жителей села Куймань и с благословения епископа Уара о. Тихон переехал в Куймань. О. Тихон снимал маленькую избушку в крестьянском дворе у Андрея и Елены Ждановых.
9 августа 1937 года около дома остановилась машина, из которой вышли люди в форме и направились к дому. Один из них сразу подошёл к о. Тихону и спросил:
– Оружие есть?
– Есть! – ответил священник. – Крест и молитва!
Сотрудники НКВД перевернули всё в доме. Один из них забрался за печь, вынул из своей кобуры пистолет и затем, выйдя из-за печи, показал его приехавшим вместе с ним военным и сказал:
– Вот его оружие!
О. Тихона увезли в лёгком летнем подряснике в тюрьму в Липецке.
Во время допроса о. Тихон сказал:
– Я согласен с формулировкой свидетелей, что в моём понимании коммунисты – люди неверующие, заблудившиеся, пропащие и ведут народ к погибели в будущей загробной жизни. Они должны познать Бога. На земле абсолютной правды нет, а правда есть только на небе.
4 октября 1937 года Тройка НКВД приговорила о. Тихона к расстрелу.
Приговорённых к расстрелу казнили за окраиной Липецка. Перед расстрелом сотрудник НКВД спросил о. Тихона:
– Не отречешься?
– Нет, не отрекусь! – ответил священник.
Протоиерей Тихон Архангельский был расстрелян 17 октября 1937 года и погребён в общей ныне безвестной могиле.
По материалам базы Новомучеников ПСТГУ
Священномученик Иоанн Куминов
«Запугивал крестьян провокационными слухами о близком падении советской власти, якобы на основании «Писания Божия»
Родился в 1865 году в селе Куликовском Тюкалинского округа Тобольской губернии в семье крестьянина.
В 1877 году семья переехала в Омск. Здесь онокончил учительскую семинарию и, пройдя испытание при Омской классической гимназии, был назначен инспектором народных училищ Тарского округа, где прослужил до 1922 года, когда был рукоположен во священника. Служил в храмах Омской епархии, в 1928 году он был направлен в Богоявленский храм в село Малокрасноярку.
Когда в 1930 году в Сибири началась коллективизация, священнику сначала разрешили провести перерегистрацию общины, но бывший председатель церковной общины соврал органам новой власти, что священник якобы без ведома сельсовета совершает подозрительные ночные визиты. А после Рождественского богослуженияприхожанка Дарья Баркова, выйдя из храма, стала всем говорить, будто о. Иоанн произнёс антисоветскую проповедь, сказав, что «советская власть задавила всех непосильными налогами, вас одурманивают, ваших детей не пускают в церковь и в школах не учат божественному, не верьте, что вам говорят советские работники, они вам затуманивают головы». Женщины убеждали её не распускать по селу подобных слухов, иначе священников могут арестовать, но та не унималась. Впоследствии на допросе она лжесвидетельствовала о священнике, сказав, что «Куминов систематически занимается антисоветской агитацией».
Его друг детства, который работал в московской милиции, предлагал ему приехать в Москву и снова поступить на работу учителем, но он отказался.
О. Иоанна арестовали вскоре после праздника Рождества Христова и отправили в тюрьму в город Каинск, где его жестоко пытали.
В обвинительном постановлении было написано, что «он использовал религиозные предрассудки несознательного крестьянства и при поддержке зажиточной части деревни проводил контрреволюционную деятельность на срыв мероприятий, запугивая крестьян провокационными слухами о близком падении советской власти, якобы на основании «Писания Божия».
21 февраля тройка ОГПУ приговорила священника Иоанна Куминова к расстрелу, а их семьи к ссылке на север.
Священник Иоанн Куминов был расстрелян 28 февраля 1930 года и погребён в безвестной общей могиле в городе Каинске.
По материалам базы Новомучеников ПСТГУ
Священномученик Пётр Грудинский
«Ликвидировать наравне со всеми кулаками и попа Грудинского за его антисоветскую деятельность»
Родился в 1877 году в городе Глуске Минской губернии в семье крестьянина.
Получил образование в городском училище и затем работал в волостном правлении и в страховом ведомстве.
На губернском собрании был избран депутатом от крестьян во 2 Государственную Думу.
В 1921 году рукоположен во священника ко храму святителя Николая чудотворца в селе Тимковичи Копыльского района Минской области,где прослужил до своего ареста.
13 января 1930 года он был арестован и заключён в тюрьму в Слуцке. Его обвиняли в том, что он «имел связь с бывшими чиновниками и через них проводил антисоветскую агитацию». Когда он был под арестом, безбожники-активисты в Тимковичах провели собрание, на котором постановили: «Ликвидировать наравне со всеми кулаками и попа Грудинского за его антисоветскую деятельность».
Супруга священника писала ему в тюрьму, чтобы он «отказался от своих ничего никому не дающих убеждений», на что он ей ответил, что еёписьмо ошарашило его больше ареста.
23 февраля 1930 года священник Пётр Грудинский был приговорён к расстрелу и вскоре расстрелян.
По материалам базы Новомучеников ПСТГУ
Преподобномученик Сергий (Крестников)
«В контрреволюционных целях прославлял могилу «старца Алексея»
Родился в 1893 году в Москве. В 1905 году поступил в Московский Покровский монастырь и до 1915 года пел там в хоре. Затем в течение двух лет пел в хорах московских церквей и, сделав за это время свой окончательный выбор, поступил в 1918 году послушником в Троице‐Сергиеву Лавру, где прожил до закрытия обители в 1922 году. После этого он пел в хоре Пятницкой церкви в Сергиевом Посаде, а в 1928 году был псаломщиком, сторожем и председателем церковного совета в храме на Кукуевском кладбище, где был похоронен старец Зосимовой пустыни иеросхимонах Алексий (Соловьев).
В 1935 году сотрудники НКВД арестовали бывших насельников Лавры, живших в квартирах Посада, и священников, служивших в городских храмах. 21 октября 1935 года послушник Сергий был арестован и заключён в Бутырскую тюрьму в Москве. Некоторые обвиняемые и свидетели показали, будто Сергей Крестников говорил, что церковнослужителей замучили налогами, что советская власть «поставила своей задачей ликвидировать все православные церкви в России, поэтому мы видим на каждом шагу разрушение церквей против желания верующих, а делают это сидящие у власти евреи».
На вопросы следователя Сергий ответил:
— Я настроен антисоветски, потому что советская власть организовала гонение на религию, высылает ни за что верующих, без согласия верующих закрывает церкви.
Следствие обвинило его в том, что будто бы он «являлся участником контрреволюционной группировки, среди окружающих распространял контрреволюционные ложные слухи о якобы проводимом гонении на верующих в СССР, в контрреволюционных целях прославлял могилу «старца Алексея», распускал ложные слухи «о чудесных исцелениях на могиле старца», читал и распространял контрреволюционную антисемитскую литературу».
8 января 1936 года Особое Совещание при НКВД приговорило послушника Сергия к 5 годам исправительно-трудовых лагерей, и он был отправлен в Ухтпечлаг в город Чибью. В это время снова поднялась волна гонений на Русскую Православную Церковь, и 21 января 1938 года послушник Сергий снова был арестован по обвинению в антисоветской агитации и заключён в следственный изолятор в Чибью.
15 марта 1938 года тройка НКВД приговорила послушника Сергия к расстрелу. Послушник Сергий Крестников был расстрелян 25 апреля 1938 года и погребён в общей безвестной могиле.
По материалам базы Новомучеников ПСТГУ
Преподобномученик Нил (Тютюкин)
Родился в 1871 году в селе Ольявидово Дмитровского уезда Московской губернии в семье крестьян.
Окончив сельскую школу, поступил на фабрику Позднякова в городе Дмитрове сначала учеником, а затем ткачом. Позднее работал в Орехово-Зуеве на ткацкой фабрике Зимина.
В 1901 году уехал в Москву и стал прислуживать в одной из церквей.
Избрав монашеский путь, в 1904 году поступил в Иосифо-Волоколамский монастырь и через 2 года был принят туда послушником.
В 1907 году пострижен в мантию с именем Нил.
В 1909 году назначен на должность эконома, в 1910 году рукоположен во иеродиакона, в 1913 – назначен исполняющим должность благочинного.В том же году рукоположен во иеромонаха и утверждён в должности благочинного.
После закрытия монастыря в 1920 году сначаласлужил в храмах Волоколамского района, с 1925 года – в Богородице-Рождественском храме в селе Тимошево.
В 1931 году переведён в церковь Нерукотворного Спаса в селе Киево Дмитровского района.
21 февраля 1938 года председатель сельсовета составил для НКВД характеристику на священника, в которой писал: «Священник Нил Федорович Тютюкин всё время вёл антисоветскую работу среди населения. За последнее время рассказывал, что колхозы – это старая кабала, как у помещиков. Когда сельсовет и партийная ячейка стали проводить собрание на тему антирелигиозной пропаганды, то тут Тютюкин послал весь церковный совет отбирать подписи от населения, чтобы не закрывать церковь. Сельсовет со своей стороны считает, что в колхозе изо дня в день слабеет дисциплина благодаря руководству Тютюкина, а посему сельсовет считает, что его, как опасного элемента, необходимо изолировать с территории Киевоского сельсовета».
Через неделю иеромонах Нил был арестован по обвинению в контрреволюционной деятельности.
11 марта 1938 года тройка НКВД приговорила его к расстрелу.
Иеромонах Нил (Тютюкин) был расстрелян 20 марта 1938 года и погребён в безвестной общей могиле на полигоне Бутово под Москвой.
По материалам базы Новомучеников ПСТГУ
Преподобномученица Мария (Лидия Лелянова)
«За власть молиться нужно в том случае, если это власть»
Родилась в 1874 году в Санкт‐Петербурге в семье владельца сургучной фабрики. Семья жила неподалеку от Новодевичьего монастыря, рядом с Преображенской церковью на Забалканском проспекте. Отец скончался, когда Лидии было 3,5 года, а её сестре Юлии – 1,5, и они остались на попечении матери и старших братьев.
Училась в женской гимназии, но незадолго перед её окончанием она заболела энцефалитом, вследствие чего у неё развилась болезнь Паркинсона, а затем ревматизм и подагра. Сдавать выпускные экзамены её привезли в инвалидной коляске. Родные показывали её знаменитым отечественным докторам, возили за границу для консультаций с европейскими специалистами, но никто не смог ей помочь. В 1912 году болезнь приняла тяжёлые и неизлечимые формы, и на следующий год по совету врачей семья переехала в Гатчину. В течение 20 лет Лидия неподвижно лежала на спине, любое движение и прикосновение приносило ей нестерпимую боль. Но Лидия не роптала и со смирением переносила болезнь, восприняв её как волю Божию, которой она вполне и покорилась.
После смерти матери и братьев Лидия осталась жить с сестрой Юлией, им стали помогать поселившиеся у них в квартире единомысленные с ними православные женщины. Долгое и смиренное терпение тяжких скорбей очистило душу праведницы, и Господь наделил её дарами прозорливости и духовного утешения. Со временем к ней стало приходить много народа, чтобы испросить совета и с просьбой помолиться. Приходили не только миряне, но и священники и архиереи. Митрополит Петроградский Вениамин (Казанский) благословил постричь подвижницу в монашество.
В 1922 году в Гатчине, на подворье Пятигорского Богородицкого женского монастыря, в храме Покрова Божией Матери, при огромном стечении народа архимандрит Александро‐Невской Лавры Макарий (Воскресенский) постриг её в мантию с именем Мария.
В начале 1932 года безбожники приступили к арестам монахов и монахинь ранее закрытых монастырей. «В условиях обострённой классовой борьбы и ожесточённого сопротивления, оказываемого контрреволюционными элементами развитию социалистических форм хозяйства, активную роль играют церковники… пытаясь всяческими способами противодействовать и мешать делу социалистической стройки, – писали сотрудники Ленинградского ОГПУ. – В целях предотвращения дальнейшей антисоветской работы контрреволюционных групп монашествующих Ленинградским оперсектором ОГПУ в феврале 1932 года была проведена операция, в результате которой арестованы… 76 человек».
Монахиня Мария была арестована 19 февраля 1932 года. При аресте двое сотрудников ОГПУ подошли к постели монахини и, ухватив её за вывернутые руки, поволокли по полу и по земле, а затем, раскачав за руки и за ноги, забросили в кузов грузовика. Однако нахождение монахини Марии в тюрьме из‐за её болезни было в то время невозможно, и её поместили в тюремную больницу. Подтвердив следователю, что она является сторонницей митрополита Иосифа (Петровых), монахиня Мария сказала: «Я считаю, что митрополит Сергий напрасно велел молиться за советскую власть – ей это не нужно. И вообще, пусть за неё молится кто сам хочет… Я считаю, что за власть молиться нужно в том случае, если это власть».
Монахиня Мария скончалась 17 апреля 1932 года в тюремной больнице в Петрограде и была погребена на Смоленском кладбище.
Григорий Климешов
«Враг народа» − митрополит Серафим (Чичагов)
Любители товарища Сталина и ревнители СССР 2. 0., оглядываясь на историю XX века, по привычке оправдывают деяния советской власти, часто жестокие до абсурда и кровавые до безумия, заявлениями об опасности «происков» «врагов народа», которые могли погубить «первое пролетарское государство» в мире.
Нередко припоминается и знаменитая фраза из статьи «красного графа», писателя и приспособленца Алексея Толстого «Родина!», опубликованной в советской официозе − газете «Известия» 14 июня 1937 года: «Мне не нужно будет много слов, чтобы узнать врага. Я узнаю его по чуждому блеску глаз, потому что я не какой-то определенный индивид, ищущий своей выгоды. Я – сын, плоть от плоти, кровь от крови моей любимой родины, потому что любовь к родине несет с собой ревнивую бдительность».
В ноябре 1937 года товарищи «чекисты» отменно проявили и «ревнивую бдительность» и «любовь к родине», арестовав и препроводив в Таганскую тюрьму весьма опасного преступника, 81-го года отроду, немощного и больного, оказавшегося не в состоянии самостоятельно ходить, а потому вынесенного из жилища на носилках.
Следствие по делу этого «врага народа» проводилось ударными темпами. И уже 7 декабря его приговорили к расстрелу «за контрреволюционную монархическую агитацию», а 11 декабря 1937 года и убили на полигоне НКВД в Бутове. Тело захоронили в общей безымянной могиле.
Этим «врагом народа» был священномученик митрополит Серафим (Чичагов). И его биография (житие) хорошо нам показывает, за что он удостоился такой участи от «народа».
Леонид Михайлович Чичагов (так в миру звали митрополита Серафима) родился в январе 1856 года. Недавно завершилась Крымская война, которую смело надо причислить к первой геополитической. Парижский же трактат по итогам войны стороны конфликта подписали в марте 1856 г.
Несмотря ни на что, Россия, формально признанная проигравшей стороной, выстояла перед совокупным ударом крупнейших сил Европы, в лице Франции, Англии, Османской империи и ничтожной Сардинии. Союзники, мечтавшие о расчленении Российской Империи, впечатляющих успехов не добились. Их операции на Балтике, Кавказе, севере России и на Тихом океане закончились крахом. И Севастополь полностью они взять так и не смогли.
Фактически Крымская война покрыла русское оружие неувядаемой славой, а не позором, как о том вещали либеральные политики и печатные издания. Однако после нее Россия вступила в эпоху политической турбулентности, спровоцированной из вне, ибо противники нашей державы на международной арене, именно, после Крымской войны окончательно поняли бесперспективность прямого военного столкновения с ней.
В таких условиях важнейшее значение приобретают люди, способные противостоять чужой пропаганде и заниматься духовным, а не материальным строительством. Так что Господь даровал митрополита Серафима России в свое время, в свой час. На святых и воинах стояла и будет стоять Русская Земля.
Впрочем, первоначально ничто не говорило о том, что из Леонида вырастет в будущем великий праведник и архипастырь.
Род Чичаговых хорошо был известен при Государевом дворе. И так как отец мальчика – полковник М. Н. Чичагов скончался очень рано, то воспитанием детей занималась маменька – Мария Николаевна. Одному из своих сыновей Леониду, она предназначила обучение в Пажеском корпусе, предполагая для него в дальнейшем гражданскую службу. Но Леонид Чичагов предпочел дело отца и предков. После завершения обучения в корпусе и уже имея звание камер-пажа, он сдал экзамен на офицерский чин и подпоручиком отправился в Императорскую армию.
В своих воспоминаниях Чичагов писал: «Пажеский корпус обязан своим наставникам его традициями, утвердившимися в нем. Мы были воспитаны в вере и Православии, но, если выходили из корпуса недостаточно проникнутыми церковностью, однако хорошо понимали, что Православие есть сила, крепость и драгоценность нашей возлюбленной родины».
На военном поприще Леонид Чичагов проявил себя отменно. Во время русско-турецкой войны (1877-1878) он неоднократно награждался боевыми наградами. Казалось бы, карьера русского офицера вполне отвечала требованиям и мечтам этого человека. А еще он увлекается медициной, раздумывая о способах лечения и восстановления раненных солдат. Леонид Михайлович занимается изучением и народной медицины, причем достаточно профессионально. Итогом его изысканий явился труд в четырех частях «Медицинские беседы» (1892-1895), не потерявший актуальности и в XXI столетии.
Однако в 1878 году Чичагов знакомится с праведным Иоанном Кронштадтским и становится его духовным чадом. И по благословению батюшки избирает, в конце концов, иной путь.
В 1890 году полковник Леонид Чичагов выходит в отставку. Через три года рукополагается в диакона, а затем и во священника. Обремененному семейством отцу Леониду пришлось на свои средства восстанавливать храм, причем совершенно истощив их.
В 1895 году пастырь овдовел. Свою горячо любимую жену Наталию он похоронил в Дивеево, предназначив и для себя там же место для могилы. Ему хотелось быть ближе к той земле, которую исходил своими стопочками батюшка Серафим Саровский. Добиться канонизации Церковью этого великого святого становится целью жизни Чичагова, недаром в 1898 году Леонид Чичагов принимает монашеский постриг с именем Серафим.
Еще будучи в числе «белого духовенства», Чичагов выпустил в 1896 году, составленную им же «Летопись Серафимо-Дивеевского монастыря». В этой книге отец Леонид внимание сосредоточил на духовных подвигах и мирских делах великого светоча Православия − Серафима Саровского.
1903 год стал радостным для уже архимандрита Серафима (Чичагова). По воле Государя Церковь Русская канонизировала преподобного Серафима Саровского. И можно сказать, что с этого же года антиправославные и русофобские круги занесли Чичагова в список своих врагов. Уникальный организатор, выдающийся богослов, знаток иконописи и церковной музыки, почитаемый простым народом и уважаемый Императором Николаем Александровичем был сочтен противниками России достойным опасения.
Сщмч. Серафим отлично все понимал и ведал, что именно происходит на Руси: «Те, неверующие, которые получают власть, новые права и наибольшую свободу от земных царей, расточают это достояние еще с большим вредом для себя и, в особенности, для ближних, для своего народа. Они расточают данные им права и власть для задуманной ими борьбы с религией, Богом установленной властью, с упорством неповрежденного в вере народа, с прежними законами, с христианскими понятиями о собственности, о свободе, об обязанностях перед Богом, старшими, родителями и своими ближними. В народе, объединенном религией и преданностью к Помазаннику Божию, они производят раскол, который проникает во все учреждения, школы, семьи, даже на улицы, в газеты, гибнет благосостояние народа, обесценивается труд, создаются сотни тысяч бедствующих, голодающих, которых они приветствуют почтенным, по их лицемерию, наименованием «пролетариат».
Став архипастырем Серафим (Чичагов), приводил в порядок все, доверенные ему в управление епархии. Он стремился наладить приходскую жизнь, дабы преодолеть кризисные явления, настигшие Русское Православие в XX веке.
Владыка Серафим открыто поддержал «Союз русского народа» − многонациональное (не судите только по названию!) движение, направленное на защиту Православия, Царского престола и Отечества. Он говорил: «Сзывайте же народ на мирную борьбу с распространившемся злом в Отечестве, на защиту веры православной, для объединения под сенью храмов, и тогда он на своих могучих плечах высоко поднимет Помазанника Божия, русского Царя, и снова воссияет сила русская, создавшая великое государство не многочисленным войском, не золотом, а единственно крепкой верой в Сына Божия, Господа нашего Иисуса Христа».
Революцию 1917 годаархиепископ Тверской и Кашинский Серафим не принял, за что и был в декабре насильственно смещен, с епископской кафедры губисполкомом Совета рабочих, крестьянских и солдатских депутатов, хотя гонения на него начались еще при Временном правительстве.
Далее был самый настоящий крестный путь владыки. Возведенный в 1918 году в сан митрополита Варшавского и Привисленского, он не смог выехать в Польшу из-за препон, чинимых Советами, подозревавших, что активный архипастырь сумеет оказать противоборство распространению большевизма вне РСФСР.
В 1921 году владыку арестовали первый раз, но отпустили по состоянию здоровья. В 1922-1923 гг. митрополита Серафима держали в ссылке. Пребывание в узилище обострило болезни и ему разрешили вернуться в Москву, где он жил фактически под арестом.
Те, кто преследовали митрополита не скрывали, что основной причиной явилась его роль в прославлении преподобного Серафима. Советская власть боялась святых навроде беса, бегущего от крестного знамения.
В 1928-1933 гг. митрополит Серафим возглавлял Ленинградскую кафедру, где неутомимо противостоял и «обновленцам», и «раскольникам». Единство Церкви Русской – этой постоянной мысли и придерживался владыка.
Уйдя на покой, митрополит Серафим поселился в Москве, принимал верующих, писал письма духовным детям, сочинял музыку, писал иконы.
В 1937 году карательные органы советской власти расправились и с ним. На первый взгляд видится, что это была месть за прошлую деятельность. В данном рассуждении резон, конечно, имеется. Но основным мотивом для расстрела надо признать другое. На фоне святости митрополита и истинно народной любви к нему, а также иных подвижников Православия, искусственные культы Ленина и Сталина, вбиваемые через репрессии и каждодневную одурманивающую пропаганду смотрелись просто жалко.
Чтобы превратить нацию в стадо, прежде всего, необходимо лишить ее Бога и носителей духа. Советская власть знала, что делала…
В одном из писем священномученик Серафим (Чичагов) наставлял: «Все мы люди, и нельзя, чтобы житейское море не пенилось своими срамотами, грязь не всплывала бы наружу и этим не очищалась бы глубина целой стихии. Ты же будь только со Христом, единой Правдой, Истиной и Любовью, а с Ним все прекрасно, все понятно, все чисто и утешительно. Отойди умом и сердцем, помыслами от зла, которое властвует над безблагодатными, и заботься об одном – хранить в себе, по вере, божественную благодать, через которую вселяется в нас Христос и Его мир. Не видеть этого зла нельзя; но вполне возможно не допускать, чтобы оно отвлекало от Божией правды. Да, оно есть и ужасно по своим проявлениям, но как несчастны те, которые ему подчиняются. Ведь мы не отказываемся изучать истину и слушать умных людей, потому что существуют среди нас сумасшедшие в больнице и на свободе. Такие факты не отвращают от жизни; следовательно, с пути правды и добра не должно нас сбивать то, что временами сила зла проявляет свое земное могущество. Бог поругаем не бывает, а человек что посеет, то и пожнет».
Вот такой жил в России «враг народа»…
«От Бога и Царя не отрекусь – хоть убейте»
Старчество в Православии появилось еще в раннехристианские времена на Востоке. Институт старчества не насаждался сверху, а вырос из реальной жизни обителей Восточных Церквей. Оно стало ответом на запросы о духовном наставничестве и водительстве, которые возникли в годы гонений, когда периодически наступали периоды почти полного уничтожение церковной иерархии или же господства в ней еретиков.
В Российской Империи старчество тоже развилось не случайно. Упадок Православия в XVIII столетии, жесткий, а иногда и просто жестокий, контроль государства за Русской Церковью и засилие западнического образа жизни в среде образованных слоев общества требовали противоядия. Им и стало старчество, развившееся в таких обителях, как Оптина, Глинская, Саровская, Санаксарская пустыни, Кирилло-Новоезерский монастырь и др., где было усвоено наследие преподобного Паисия Величковского (1722-1794).
Огромную роль старчество сыграло в сохранении Православия при господстве атеизма в годы советской власти. Несмотря на погром монастырей, старчество не исчезло, оно перешло на чисто индивидуальный уровень и выплеснулось в мир, принеся в него тепло и радость особых отношений между духовными отцами и их духовными чадами.
Одним из выдающихся старцев безбожного XX века стал отец Николай Гурьянов (1909-2002), двадцатилетие ухода которого ко Господу нашему Иисусу Христу исполняется 24 августа 2022 года.
В юные годы Николаю на острове Талабск, что находится в восточной части Псковского озера, было предсказано послужить Церкви Христовой. Так и произошло, хотя сама эпоха разгула антицерковных страстей совершенно не способствовала этому.
Первоначально Николай Алексеевич Гурьянов пошел по учительской стезе. Он закончил в Гатчине педагогический техникум и поступил в Ленинградский педагогический институт. Воспитанный в христианской семье, он не мог оставаться в стороне от поругания и закрытия храмов. В 1929 году Гурьянов резко выступил против разгрома храма, за что и был исключен из состава студентов.
Николай Гурьянов, впрочем, унынию не поддался, и приступил к преподавательской работе в Тосно, заодно служа псаломщиком в сельской церкви.
Советская власть пока не решилась с ним расправиться по полному чину и Гурьянова выслали на Украину. Но и там христианское сердце Николая не пошло на соглашательство. В карательные органы начали поступать доносы на Гурьянова, как ведущего агитацию среди молодежи против безбожия и ограбления церквей. В 1931 году его арестовали и как раз тогда он произнес свою знаменитую фразу: «От Бога и Царя не отрекусь – хоть убейте». Однако с ним поступили еще «милостиво», приговорив к ссылке в Северный край на три года. Там Николай Гурьянов и подорвал свое здоровье, работая на железнодорожном строительстве, травмировав ноги.
Из ссылки Гурьянова отпустили не в свой срок, а только в 1937 году. Он поселился в Тосненском районе, въезд в Ленинград ему был запрещен. Из-за инвалидности Николая не призвали в армию после начала Великой Отечественной войны. И он оказался на оккупированной нацистскими войсками территории. В 1942 году Гурьянова угнали в Прибалтику. Именно здесь, по промыслу Божьему он и был рукоположен в священнический сан митрополитом Виленским и Литовским Сергием (Воскресенским), Патриаршим экзархом Прибалтики.
Знаменательным для протоиерея Николая Гурьянова явился 1958 год, его перевели в Псковскую епархию и назначили настоятелем Свято-Никольского храма на Талабске, к тому времени переименованном в остров Залита, в честь комиссара, организовавшего отряд, терроризировавший местное население и за это утопленного в озере.
Изначально отцу Николаю пришлось служить в пустом храме, да и прихода, по сути, не было. Но дни шли. Доброта, любовь старца к детям, его неподдельная забота о жизни других людей, привели к тому, что и храм наполнился и к священнику потянулись православные христиане со всех концов России. О прозорливости батюшки до сих пор ходят легенды. От Бога ему была дана сила направлять людей по правильному пути. Отец Николай немного юродствовал, но его озорные провокации всегда носили приветливый и добрый характер.
От своей веры протоиерей Николай Гурьянов никогда не отступал. Он легко распознавал проблемы и нужды всех обращавшихся к нему.
В Советском Союзе об Императоре Николае Александровиче пытались либо ничего не говорить, либо высмеивать по любому поводу. В глухие 70-е годы XX века отец Николай передавал свою любовь к Государю-мученику каждому, кто добирался до скромного храма на острове Талабск.
Сейчас, когда идут споры о «царских останках», якобы найденных в Поросенковом логу, стоит вспомнить слова великого духовидца Николая Гурьянова. Он прямо утверждал: «Царь Николай, по великой любви к России и человеку, уничижился, мучился, страдал, пошел на Крест. Он простил всех, даже мучителей-извергов, окаянных убийц… Но Бог не простит нас, если мы ни во что ценим Его страдания, творим ложь и слушаем сатану-человекоубийцу… Это он вливает яд лжи в ум и сердце бедных людей… И те, кто поверят клеветнику и будут идти против Царя, творить зло с подложными останками − участь их страшная в Вечности! Сохрани Бог! Нельзя верить лжи!»
Православные христиане не в праве отказаться от понимания вещих слов старца. Мы и так уже нагрешили сверх меры перед Богом и святыми Его, чтоб еще и поклониться мощам, происхождение которых далеко не очевидно.
Еще старец предупреждал: «Такое, роднуша, напечатают о Царе, что и в руки не возьмешь… И еще из Святых Его будут выпихивать».
Батюшка Николай очень любил и Наследника Престола Алексея Николаевича: «Цесаревич Алеша – это Сокровище наше. Такого Царя нам Бог больше не даст. Не сберегли…» И ведь с этим нельзя спорить. Наследника по-настоящему готовили управлять православной страной. Он был воспитан так, чтобы заботиться о нуждах подданных без сословных различий. Фраза Цесаревича, известная историкам и широкой публике, могла бы стать программой его правления: «Когда я буду царем, не будет бедных и несчастных, я хочу, чтобы все были счастливы».
Так что правота старца Николая Гурьянова кажется вполне очевидной. И вообще Царская власть уже решала и могла решить все вопросы в государстве без всяких революций.
Однако восстановление монархии в России в ближайшие годы старец отрицал: «Сейчас об этом и думать нечего. Если Господь сейчас дарует Царя, Его снова распнут, сожгут, а пепел с чайком выпьют… Царя так и не хотят, воры!»
Впрочем, отец Николай верил, что по воле Божией все может статься, но для этого необходимо всенародное покаяние: «Царя надо слезно вымолить и заслужить…»
А еще, видя все те неустройства в России старец сетовал: «Мы сможем все поправить в России только после того, как осознаем весь ужас всего содеянного с Царской Семьей». И это следует считать заветом праведного Николая Гурьянова. Получается, что для возрождения нашего Отечества необходимо полностью отказаться от грязной большевистской и леберальной лжи в отношении Государя и Царской семьи, изжить революцию в нас самих. Иного и не дано.
Алексей Пазухин: сословия перед судом истории
Революция 1917 года была переворотом полуобразованных мещан, петербургского криминального дна и интеллигентов-оккультистов. Соответственно, и руководил ей мелкий бес, тот самый, что утек при подвернувшемся случае из преисподней, а потом являвшийся несчастному Ивану Карамазову. Бес в клетчатых панталонах, по-фиглярски пошлый и фальшиво наглый, охочий больше до севрюжины с хреном, чем до конституций и проституций, но «культурный» и даже слушающий вечерами «Аппассионату». В нем не имелось ничего от сумрачной эстетики булгаковского Воланда,Мефистофеля Гете или толкиеновского Моргота.
Князя тьмы в России еще бы распознали, но вот с мелким безрогим тангалашкой сплоховали. И он залил страну кровью(«должность адски трудная»), но не столько из дичайшей ненависти, сколько по причине страха – всеохватного и леденящего, пробирающего до кончика хвоста – придется возвращаться в тартарары, а там спросят на полную катушку: «Почему, мол, поступал не по чину? Где шлялся без мандата? Отчего искушал не тех, на кого когтем старшие указывали? И копыта начальству по разнарядке не лизал?»
Этим глубинным испугом и питался весь террор большевизма, наглядно показавший, что нет никого более беспощадного и бессердечного, чем обезумевший итрясущийся пролетарий Каин – всесословный и беспочвенный разночинец, одержимый нечистым духом.
Смысл же революции лучше всех передал великий русский психиатр Николай Краинский (1869-1951): «Надо было запаскудить все то, чему на протяжении веков поклонялись предки». Он прямо назвал Февраль 1917-го психической эпидемией.
И если задуматься, подойти объективно к фактам, то ни политических, ни экономических причин у революции в России не было, а вот психологическая имелась – общество впало в «нравственное помешательство». Приключилось все то, о чем и предупреждали русские консерваторы, – да кто их хотел слушать? – публике чудились торжество демократии, равенство, свобода и прогресс.
В начале XX века психическая устойчивость русского социума сбилась из-за размытия сословного строя. А ведь исключительно всословиях человек сохраняет веру, традиции, навыки и обряды предыдущих поколений, без которых он автоматически превращается в существо рангом ниже орангутанга.
Защищать сословный строй в России вечноявлялось задачей неблагодарной, причем большой разницы между XXI веком и XIX и нет.
«Фу, батенька, как вам не стыдно! Вы бы еще и крепостное право приплели!» – это типичная реакция любого человека, пораженного прогрессивным образованием. А как раз голоса «прогрессистов» всегда были слышны и сейчас, и тогда, почитай 150 лет тому назад.
Апологетов сословного общества и государства давно записали в ретрограды и мракобесы. О них вспоминать не принято, хотя в рассуждениях о судьбах России именно они предсказали раньше всех трагедию XX столетия.
Потому и пойдем наперекор модным тенденциям и извлечем из ларца русской истории кольцо с именем выдающегося государственного деятеля и незаурядного мыслителя Алексея Дмитриевича Пазухина (1841(45?)-1891).
Костромской первопредок дворянского рода Пазухиных выказал себя, вступив во Второеополчение старосты Кузьмы Минина и князя Дмитрия Пожарского, и приняв участие в боях с поляками в 1613 году.
Таким образом, можно констатировать, что за спиной Алексея Дмитриевича находился 250-летний опыт служения пращуров Русскому государству.
Надо отметить, что Пазухин был родственником великого Н. М. Карамзина (по женской линии).
Получив прекрасное юридическое образование в Москве, Алексей Пазухин вернулся в родную русскую глубинку – Алатырский уезд Симбирской губернии, где плодотворно потрудился и в должности мирового судьи, и в качестве предводителя дворянства.
Несмотря на свой глубокий аналитический ум, широкой известностью в стране он не пользовался. Но в 1885 году его привлекли для участия в Кахановкой комиссии, занимавшейся проблемами местного управления. Свои взгляды на государственную жизнь, самоуправления и сословия Пазухин изложил в работе «Современное состояние России и сословный вопрос», опубликованной в «Русском вестнике». В следующем году ее издали отдельной брошюрой.
Собственно, этот текст и считается единственным наследием Алексея Дмитриевича Пазухина. О нем и следует поговорить.
Алатырский помещик поставив неутешительный диагноз своей эпохе: «Мы видим Россию как бы раздвоенною. Существует Россия историческая, покоящаяся на тех основах, которые выработаны тысячелетием, преданная идеям, которые завещаны ей прошлым, Россия верующая и способная на великие жертвы. Рядом с ней живет другая Россия, не знающая своей истории, не имеющая никаких идеалов, никакого уважения к прошлому, никаких забот о будущем, ни во что не верующая, и способная лишь к разрушению. Положение, в котором находится та и другая, далеко не одинаково. Весь установившийся склад жизни подавляет Россию историческую, которая осмеливается возвышать свой голос лишь в годины испытаний, когда грозит опасность самому существованию государства, между тем как другая, враждебная ей Россия, заявляет о себе каждодневно и требованием конституции, и хищением общественного достояния, и подвигами тайной крамолы».
За такой государственно-социальной шизофренией Пазухин увидел надвигающуюся новую Смуту, аналогичную той, что произошла в конце XVI — нач. XVII вв. Причиной же всего он назвал Земскую и Городскую реформы Императора Александра II, которые насильственно расшатали сословный уклад России.
Стоит отметить, что против Крестьянской реформы и отмены крепостного права Алексей Дмитриевич и не думал выступать. В статье он поддерживает Государя и дает понять, что раскрепощение крестьян проистекало из принципа восстановления исторической справедливости и из потребностей развития страны.
По Пазухину, Земская и Городская реформы отдали управление в провинции «мини-парламентам», чем воспользовались лица, чуждые местным традициям. От изменений выиграли те, кого он называет «имущественниками». Дворянство же оказалось отстраненным от служения, а крестьянство попало в зависимость от своих же более богатых групп и чужаков. В городах купечество и мещанство тоже вынужденно отступило перед пришельцами-имущественниками.
Далее же произошло следующее: «Расшатанные сословия начинают выбрасывать из своей среды массу лиц в бессословную среду интеллигенции. В это понятие входит все то, что находится вне сословного быта. Это есть то бесформенное общество, которое наполняет собою всещели, образовавшиеся в народном организмев эпоху реформ, и которое теперь лежит довольно толстым пластом вверху России…».
Но все осложнялось еще и тем, что выпавшие из сословий неизбежно превратились в катализаторы распри: «Питаясь книжными доктринами, они скоро теряют всякое уважение к действительной жизни и перестают понимать интересы и чувства сословий, с которыми связи их порваны. Облекаясь во фрак или в блузу, они с презрением смотрят и на мужицкий зипун, и на священническую рясу, и на дворянский мундир.
Утрачивая все сословно-бытовыеособенности, русский человек утрачивает и все национальные черты».
Спасение Алексей Дмитриевич находил в возрождении служилых функций дворянства на местах и прекращении обезземеливания его, а также в улучшении благосостояния крестьян.
Интеллигенция, слепленная из разрозненных внесословных «атомов», с точки зрения Пазухина, несла угрозу всей стране. «…Наши либеральные мыслители забывают, что бессословный элемент в России был всегда источником смут», – прямо писал он.
В Смуте, вплоть до избрания первого Царя из династии Романовых, «свободные атомы»и торжествовали, добиваясь карьерного продвижения, земель, почестей, хоть у Тушинского вора, хоть у законного Государя, хоть у польских интервентов.
Пазухин фиксирует наступление бессословности в Смутное время, так же, как и во второй половине XIX века. Понятия чести, долга, смирения, любви к Отечеству становятся не нужными интеллигенции, ориентирующейся на свои, часто заемные у Запада, идеалы. Она оказывается духовно и физически своекорыстна подобно бессословникам конца XVI в.
Ежели рассуждать по-пазухински, то психический выброс бессословности должен был произойти ранее Смуты (условно схожей с революцией 1917 года).
И здесь мы находим интеллигенцию той эпохи – бессословную опричнину. Но кто виноват в образовании ее? Царь Иоанн Грозный?..
В рядах принявших опричную службу мы находим и представителей старых боярскихродов, и детей боярских, и худородных дворян, и стрельцов, и посадских, и даже иноземцев.
Однако Иоанн IV Васильевич, учреждая Опричнину, не проводил реформу, а ввел то, что проще определить как чрезвычайное положение. Он попытался использовать бессослословников для укрепления Царской власти.
Истоки бессословности следует искать в деятельности Избранной рады. По гамбургскому счету, и князь Курбский, и Адашев, и Сильвестр – типичные «свободные атомы».
Думается, что реформы Избранной рады в итоге и привели к Смуте. И, пожалуй, феномен Лжедмитриев вытекает из разрушения нравственных и психологических скреп сословного строя.
В революцию 1917 года бессословная интеллигенция и «атомы» криминала и босячества (М. Горький «На дне») сошлись вместе. После ее триумфа они начали устанавливать новый сословный строй (бесовский, с лобызанием копыт), добивая мешающие традиционные сословия – дворянство, крестьянство и духовенство. Репрессии и базировались на этой доминанте.
Советские сословия можно легко просчитать. Во главе стало псевдодворянство – номенклатура, а внизу очутился советский «народ», лишенный частной собственности на землю.
История оправдала Алексея Дмитриевича Пазухина, как и великого философа Константина Николаевича Леонтьева, написавшего о нем свою последнюю статью в 1891 году. К сожалению, Россия XXI столетия не очень-то желает слышать их предупреждения…
Александр Гончаров
