• Посм., ещё видео
Из дворянского рода. Детство провел на семейной усадьбе при селе Астафьево, около Белева Тульской губернии. В 1909 году окончил Орловский Бахтина кадетский корпус, в 1914 году – юридический факультет Киевского университета.
Затем поступил в Виленское военное училище, по окончании которого в составе 152-го Владикавказского пехотного полка участвовал в I Мировой войне. Был тяжело ранен, за храбрость был представлен к ордену Святой Анны 4-й степени, произведен в поручики. В гражданскую войну, с августа 1919 года, состоял в Марковском полку Белой Армии; при эвакуации из-за болезни был оставлен в Ростове. Проживая в советской России, скрывал свое прошлое; работал в учреждениях здравоохранения.
С 1942 года находился на оккупированной германской армией территории. В 1943 году переехал в Баварию. В 1948 году возглавил комитет представителей местных русских эмигрантов в Баварии, который установил памятник Суворовским чудо-богатырям на месте старого русского военного кладбища в лесу около Вейнгартена.
В 1949 году переехал в США. Живя в Нью-Йорке, стал известным писателем. Автор книг «За гранью прошлых дней» (1957), «Поля неведомой земли» (1962), «По следам минувшего» (1965). Редактировал газету «Россия» (с 1963 года). Также много печатался в журнале «Возрождение» (Париж), газете «Наша страна» (Буэнос-Айрес). После смерти Бориса Бразоля (1963 год) был избран председателем Общества им. Пушкина.
Похоронен на кладбище Ново-Дивеевского монастыря (штат Нью-Йорк).
«2. Рази врага в честном бою. Безоружного врага, просящего пощады, не бей. 3. Уважай чужую веру и ее храмы. 4. Мирных жителей неприятельского края не обижай, их имущества сам не порти и не отымай, да и товарищей удерживай от этого. Жестокость с обывателями только увеличивает число наших недругов. Помни, что солдат – Христов и Государев воин, а потому и должен поступать как христолюбивый воин. 5. Когда окончилось сражение, раненого жалей и старайся по мере сил помочь ему, не разбирая – свой ли он или неприятельский. Раненый уже не враг твой. 6. С пленными обращайся человеколюбиво: не издевайся над его верою, не притесняй пленного и не трогай его имущества».
3. Уважай чужую веру и ее храмы.
4. Мирных жителей неприятельского края не обижай, их имущества сам не порти и не отымай, да и товарищей удерживай от этого. Жестокость с обывателями только увеличивает число наших недругов. Помни, что солдат – Христов и Государев воин, а потому и должен поступать как христолюбивый воин.
5. Когда окончилось сражение, раненого жалей и старайся по мере сил помочь ему, не разбирая – свой ли он или неприятельский. Раненый уже не враг твой.
6. С пленными обращайся человеколюбиво: не издевайся над его верою, не притесняй пленного и не трогай его имущества».
«Запасный солдат Василий Рябов, 33-х лет, из охотничьей команды 284-го пехотного Чембарского полка, уроженец Пензенской губернии, Пензенского уезда, села Лебедевка, одетый как китайский крестьянин, 27 сентября сего года был пойман нашими солдатами в пределах передовой линии. По его устному показанию выяснилось, что он, по изъявленному им желанию, был послан к нам для разведывания о местонахождениях и действиях нашей армии и пробрался в нашу цепь 27 сентября через Янтай. После рассмотрения дела установленным порядком, Рябов приговорен к смертной казни. Последняя была совершена 30 сентября ружейным выстрелом. Доводя об этом событии до сведения Русской армии, не можем не выразить наше искреннее пожелание уважаемой армии, чтобы последняя побольше воспитывала таких истинно прекрасных, достойных полного уважения воинов, как означенный рядовой Рябов. На вопрос, не имеет ли он высказать что-либо перед смертью, он ответил: «Готов умереть за Царя, за Отечество, за Веру». На предложение: мы вполне входим в твое положение, обещаемся постараться сообщить, что ты так храбро и твердо шел на подвиг смерти за Царя и Отечество, и если есть что передать им от тебя, пусть будет сказано, – он ответил: «Покорнейше благодарю, передайте, что было». Перекрестившись, помолился долго в четыре стороны света, с коленопреклонением, и сам, вполне спокойно, стал на свое место… Присутствовавшие не могли удержаться от горячих слез. Сочувствие этому искренно храброму, преисполненному чувства своего долга, и примерному солдату, достигло своего предела. С почтением, капитан Японской армии…».
Геройская смерть Василия Рябова, его готовность умереть безропотно «за Царя, за Отечество, за Веру» – самым убедительным образом свидетельствует о том, что российское христолюбивое воинство – не выдумка, не официальная фикция, а самая реальная и наглядная правда.
Безусловно, Василий Рябов был не один. Примеров святой самоотверженности и высокой христианской настроенности русских воинов было, конечно, множество. Каждый участник I Мировой и Гражданской войн может вспомнить их немало.
Что касается Тюренченского боя, когда священник с крестом в руках шел впереди полка, идущего в атаку, то и здесь в полной мере сказались те черты русского воинства, которые-то и делали его христолюбивым.
Священник вел офицеров и солдат не на убийство, а на подвиг, на выполнение самого тяжкого и самого святого долга, который выпадает на долю человека. Бой не убийство, а поединок, в котором в равной мере, с обеих сторон, требуется выявление самых высоких духовных свойств человека. Убийство же предполагает, во-первых, беззащитность жертвы, а, во-вторых, – низменность побуждений, лежащих в основе преступления.
Роль священника на войне очень велика и очень непроста. От него не требуется того, что сделал священник в Тюренченском бою; его никто не обязывает идти впереди атакующих. Однако, этот высокий подвиг, проявленный им с таким мужеством и самоотвержением, как раз и говорит о том, что русское воинство было христолюбивым, ибо в противном случае порыв священника не нашел бы ответного отклика в сердцах русских воинов, которых он увлек в бой. А такой отклик был, ибо подвиг полка и проявленное им геройство – достигло в этом бою высшего своего напряжения.
Идея воинского христолюбия не исчезла вместе с крушением Российской армии. Да она и не могла исчезнуть, ибо она лежала и лежит в основе русского национального сознания.
В самом деле, то, что мы называем «белой идеей» и что является основой нашей непримиримости к поработившему Россию злу, имеет в своей основе религиозное и даже православное начало.
Проф. И.А. Ильин очень справедливо писал, что «белая идея» – это идея борьбы за дело Божие на земле, это борьба, «в которой человек, мужаясь, ищет опоры в своем религиозном опыте».
«Поэтому, писал он, – если белые берутся за оружие, то не ради личного и частного дела и не во имя свое: они обороняют дело духа на земле и считают себя в этом правыми перед лицом Божиим. Отсюда религиозный смысл их борьбы: она направлена против сатанинского начала и несет ему меч; но внутренне она обращается к Богу и возносит к Нему молитву. Господь не влагает нам в руки меч; мы берем его сами. Но берем его мы не ради себя и сами готовы погибнуть от взятого меча».
Вот прекрасные слова, которые определяют духовную сторону воинского дела. Это дело совсем не убийство, а готовность каждого воина и самому погибнуть от взятого в руки меча.
Естественно, конечно, что такое глубокое постижение воинской идеи долга и его христианской основы, – дано немногим. Большинство же самых простых, заурядных воинов, от века и до века защищавших Церковь Божию и свое Отечество, не смогли бы формулировать те чувства, которые руководили ими в их воинском служении. Но верным национальным инстинктом и внутренними зовами к высокому они знали и чувствовали правоту своего дела и высокую ценность своей принадлежности к христолюбивому воинству.
Не следует, конечно, создавать, хотя нас и ласкающие, но ложные мифы. Правда – прежде всего. Но, с другой стороны, нельзя сухим рационализмом и скептицизмом колебать то святое, на чем веками зиждилось русское самосознание; нельзя с легким сердцем разрушать Русскую Правду!
«Наша страна», №782 от 19 января 1965 г.
Принятие присяги. Особую роль играл ритуал принятия присяги. После торжественного богослужения, в присутствии командира части, всех офицеров и солдат, присягающий должен был "положить левую руку на Евангелие, а правую руку поднять вверх с простертыми двумя большими перстами. А солдатам (понеже их множество) правую только руку поднять пред лежащим Евангелием, и говорить за читающим присягу, и по прочтении целовать Евангелие". Присяга лиц разных вероисповеданий совершалась отдельно, иногда на национальном языке. Заканчивалась она молебном о воинах, вступивших в ряды Русской армии.
Нарушение присяги считалось большим грехом перед Богом и людьми. Если воин погибал в бою, священник обычно говорил в память умершего небольшое поучение, подчеркивая, что лежащий в могиле твердо помнил данную присягу и исполнил ее до последней капли крови: "Царство Небесное да даст ему Господь на небе! А нам, живым, да будет он одушевляющим примером".
Полковое знамя. Верноподданническая присяга произносилась под сенью знамени, на котором изображались Крест Господень, царская корона и двуглавый орел. В символическом смысле это означало надежду на победу и царское благословение, которым помазанник Божий, как общий Отец Государства, благословлял все семейство полка. Знамя сопутствовало воину во всех его службах и опасностях. Оно считалось полковой святыней, которую надлежало защищать до смерти. Практически все основные категории русских боевых знамен включали в себя изображение Св. Архангела Михаила, как покровителя воинства.
Вынос знамени всегда был событием торжественным. Полковой священник о. Митрофан Серебрянский вспоминал, как во время русско-японской войны в его часть приехал взвод драгун за штандартом: "Помолились. Благословил я нашего "дедушку" - штандарт, командира полка, адъютанта и сел на свою лошадку. Вынесли штандарт, раздалась команда, блеснули шашки на караул, приветствуя "дедушку", и мы тронулись".
В 1769 году императрица Екатерина Великая утвердила в честь имени Георгия Победоносца орден - Георгиевский крест. Он считался самой почетной солдатской наградой, им награждались воины за личную доблесть. В одном из боев русско-японской войны солдат Киндяков был смертельно ранен; пуля пробила легкие. Увидев священника, он попросил: "Как я рад, что вы здесь, пожалуйста, приобщите меня Святых Тайн". Побеседовали они; потом он снял с груди свой Георгиевский крест, подал батюшке и сказал: "Крест в эскадрон; я чувствую, что умру, передайте всем мой поклон, скажите, что я счастлив, исполнивши до конца свой долг".
Награждение отличившихся. На полях сражений было призвано воодушевить участников церемонии. Так, Суворов все знаки отличия за одержанные победы - привезенные от "матушки-царицы" - обыкновенно после обедни сам вносил в алтарь на блюде и просил священника окропить их святой водой. Потом полководец собственноручно в церкви возлагал их на всех генералов и офицеров, нередко и на солдат, удостоенных монарших милостей. Каждого из награжденных вызывали, он становился на колени, крестился, целовал знак отличия. После этого Суворов вручал орден и благословлял награждаемого.
Полномочия и обязанности. В допетровские времена в военные походы вместе с дружинами ходили княжеские или царские духовники, приходские священники. В регулярной русской армии начала XVIII века был официально создан институт военного духовенства. Священники служили в армии, на флоте, в различных учреждениях военного и морского ведомств. В воинских и морских уставах подробно описывались полномочия и обязанности священника, приводился перечень наказаний за преступления против веры, говорилось о совершении ежедневных молитв и праздничного богослужения, о требованиях к нравственному облику солдат, матросов и офицеров.
В мирное время армейские батюшки занимались воспитанием воинов и удовлетворяли их религиозные нужды. В период военных действий священники также должны были совершать богослужения и требы, влиять на свою паству пастырским словом и примером. Несмотря на то, что жизнь на войне была сопряжена с немалыми лишениями и страданиями, в каком-то смысле вести проповедническую работу в таких условиях было проще: священник на передовой постоянно находился в кругу солдат.
Подвиг священника. Естественно, авторитет священника определялся прежде всего личным поведением. Случаев, когда иереи проявляли бесстрашие и личное мужество, в русской армии было немало. На штурм неприступного Измаила перед суворовскими солдатами шел священник с крестом. Громким подвигом в Крымской войне прославился протоиерей Могилевского полка о. Иоанн Пятибоков. Под ураганным огнем турецких батарей на Дунае в 1854 году могилевцы дрогнули и в смятении отступали. Отец Иоанн возложил на себя епитрахиль, взял в руки Святой крест и осенил им солдат: "С нами Бог, ребята, и да расточатся враги Его... Родимые, не посрамим себя! Сослужим службу во славу святой Церкви, в честь Государя и на утешение нашей матушке России! Ура!" Геройский штурм во главе с о. Иоанном кончился взятием турецких укреплений и полной победой. Впоследствии этот подвиг был увековечен памятником на могиле героя в городе Вильно.
Обязанность полкового священника во время сражений - быть неотлучно при войске - требовала чрезвычайного самоотвержения. В Отечественную войну 1812 года от ран и болезней погибло до 50 полковых священников; в Крымскую и Русско-турецкую войну 1877-1878 годов - до 30 человек. В годы первой мировой войны в армии находилось около двух тысяч священнослужителей. Священники напутствовали раненых, приобщали в лазаретах больных, хоронили умерших, присутствовали на перевязочном пункте и в боевой линии. Поддерживая дух войска, батюшки говорили о том, что кого Господь любит, того и наказует, но не дает испытания сверх сил, а с испытанием дает избавление.
Христолюбие. Русская армия была христолюбивой. В специальные праздничные и торжественные дни, а в период войны в каждый воскресный и праздничный день, в конце молебного пения о даровании победы Российскому воинству (и воинству союзников) возглашалось многолетие - "христолюбивому всероссийскому победоносному воинству многие лета". В сознании солдат слова христолюбивый и победоносный неизменно соседствовали.
Христолюбие предполагало сочетание тех качеств, которые обозначались словами во Христа верующий и со Христом пребывающий (а тому, кто искренне верует во Христа, "все возможно по вере его" - Мк. 9; 23). Благодать Божия вдохновляла воина на подвиг не только духовный, но и телесный.
Молитва на войне. Глубокой набожностью снискивалась помощь Божия, без которой никакое дело, по народному мнению, не могло иметь успеха. Солдаты говорили: "Кто боится Бога, тот неприятеля не боится". Человек, всецело преданный Промыслу Божию, терпеливо переносил лишения и испытания и со спокойной смелостью шел навстречу любой опасности.
В тяжелые времена религиозность русского воина заметно возрастала. С большим нетерпением ожидали на фронте совместных богослужений. Солдаты, офицеры, генералы вместе молились, причащались перед сражением. Общая молитва превращала воинский коллектив в монолитный организм; каждый являлся его частицей и поступал по воле Божией. За годы службы солдат выучивал на слух множество молитв. Кроме того, они печатались на страницах военных журналов.
Описание молитвы на русско-японском фронте оставил о. Митрофан Серебрянский: "В котловане между гор расположилось тысяча восемьсот людей: масса лошадей, масса костров, разговоры, песни. Вдруг все смолкло. Труба заиграла зорю, и понеслась по нашему огромному лагерю молитва Господня: в одном конце "Отче наш", в другом раздается "...да будет воля Твоя", в третьем - "...победы над сопротивныя даруя"; в каждом эскадроне отдельно! Впечатление грандиозное!"
На биваках часто устраивались спевки церковного хора. В перерывах между боями на войне всегда стоял вопрос - как занять свободное время, отвлечься от невеселых раздумий - и множество слушателей получали на этих спевках и утешение, и развлечение. Пели "Херувимскую", "Тебе поем", "Отче наш" и др.
Безропотность. Главными отличительными чертами русского солдата всегда признавались храбрость и способность безропотно переносить труды и лишения военной жизни.
Православное просвещение считалось в нашей армии лучшим залогом хорошей дисциплины. В катехизисе для воинов святителя Филарета, митрополита Московского, утверждалось: "Будь доволен своим положением, то есть содержанием, какое тебе определено, должностью, какая на тебя возложена, чином, в какой ты поставлен от самого государя или чрез военачальника".
Воинское отношение к смерти. Считалось, что в войне успеха добивается тот, кто не боится умирать. А умирать не боится тот, кто исповедует веру в Искупителя и усваивает христианское отношение к бренной жизни.
В православной России вера отцов говорила о бессмертии души, о ее бесконечной жизни у Бога. Она, конечно, предупреждала о Страшном Суде Господнем, даже о новых муках, которые нас ожидают; но всей своей полнотой возвещала не смерть, но воскресение из мертвых. Символ веры заканчивался словами: "Чаю Воскресения мертвых и жизни будущего века. Аминь".
В народе верили, что выше солнца и звезд есть другое небо, на котором обитает Бог вместе со святыми ангелами и душами умерших праведников. И некоторым праведникам оно во всей красе открывается перед кончиной. Так, про Суворова рассказывали, что накануне каждою сражения он созывал солдат и заставлял каждого становиться на его правую ногу, и над теми воинами, которые должны были пасть в предстоящем сражении разверзалось небо, и ангел Божий спускался к обреченному на смерть и держал венец над его головой.
Православный воин не боялся смерти и был в известной мере фаталистом, поскольку веровал в Промысел Божий и предопределенность своей судьбы. Смерть не страшила - скорее успокаивала.
25 декабря 1905 года о. Митрофан Серебрянский перед началом сражения въехал в строй 4-го эскадрона, стал в ряды с солдатами: "Не робей, братцы! Я с вами, буду молиться за вас; кого ранит, или кто заболеет - приобщу. Вот видите, Святые дары на мне! Кто умрет героем в честном бою, отпою погребение: не зароем как-нибудь". "Умирать один раз в жизни, -ответил солдат Архипов из запасных.- От могилы не уйдешь все равно, а умирать в бою - это действительно хорошо. Что ж? Дай, Господи". "Да ты, верно, семейный? - спросил священник.- Разве тебе не жаль родных?" "Что ж, батюшка, жалеть? Бог им даст силу, перетерпят; к тому же на каждого едока государь теперь дает 1 рубль 50 копеек в месяц: прожить можно, зато душе спасение".
Самопожертвование. В основании православной веры лежало самоотречение. Усвоение христианских заповедей - возлюбить ближнего своего как самого себя и положить душу свою за други своя - было способно поднять воина на недосягаемую степень нравственной высоты. Его подвиг опирался на подсознательную готовность к принесению жертвы. При этом подобное состояние души обычно проявлялось в скромной, незаметной форме, которая вполне соответствовала христианскому смирению русского народа.
Довольно часто солдаты защищали и спасали своих офицеров. Судя по многим воспоминаниям, солдаты в большинстве своем верили начальству: Оно, мол, знает, что делать. На русско-японской войне солдаты боготворили главнокомандующего А. Н. Куропаткина, хотя "многие его ни разу не видали". Алексей Николаевич Куропаткин, начальник штаба Скобелева в русско-турецкой войне 1877-1878 годов, с 1898 года военный министр - изложил свое видение военной доктрины в трехтомном труде "Задачи русской армии". В нем он уделил много внимания духовной силе русского войска: "Кто близко видел обнаженные головы тысяч людей перед движением на штурм, видел серьезные лица, губы, шепчущие молитвы, видел затем то спокойствие, которое овладевало массою после молитвы, отдавшей их на волю Божию, тот никогда не забудет этого зрелища и поймет, какую страшную силу мы имеем в религиозности наших войск".
После неудач. Вера в Бога поддерживала солдат в неудачах, поражениях - ведь "неудачи к смирению располагают, а смиренным дает Господь благодать". Русско-японская война была непопулярна, ее лозунги и перспективы были чужды сознанию народа, воспитанного в вере, а не в духе агрессивной политики. Но несмотря на неудачный ее ход, "ни у кого в армии не было мысли бросить войну и помириться"; напротив, все переносили, прибавляя про себя: "Авось перетерпим, авось Господь поможет, и мы победим".
Грустным был молебен по случаю заключения мира. Не привыкла русская армия так встречать окончание войны. У многих в глазах были слезы. Молча выслушали манифест и молча разошлись - словно после похорон. Солдаты стыдились ехать домой побежденными.
В плену. Религиозное чувство ободряло попавших в плен в годы первой мировой войны. Атаман Всевеликого войска донского, впоследствии деятель Белого движения П. Н. Краснов, записал воспоминания сестры милосердия, которая в первый год войны работала на фронте, а затем в 1915 году была назначена посетить военнопленных в Австро-Венгрии. "После всего пережитого мною на фронте, в передовых госпиталях, после того, как повидала все эти прекрасные смерти наших солдат,- рассказывала сестра,- было у меня преклонение перед русским воином. И я боялась увидать пленных...И увидела... И мне не стало стыдно за них".
В Венгрии, в одном поместье, где работали 400 русских пленных, к сестре подошли несколько человек и один из них сказал: "Сестрица, мы построили часовню. Мы хотели бы, чтобы ты посмотрела ее. Но не суди ее очень строго. Она очень маленькая. Мы хотели, чтобы она была совсем русской, и мы строили ее из русского леса, выросшего в России. Мы собрали доски от тех ящиков, в которых нам посылали посылки из России, и из них построили себе часовню. Мы отдавали последнее, что имели, чтобы построить ее себе".
Мученичество. Воин был убежден, что умирая за своих ближних, он исполняет закон Христа. Подвижничество русского солдата было основано на вере в высшую правду, за которую он бескорыстно отдавал свою жизнь.
Вспомним приведенное Ф. М. Достоевским в "Дневнике писателя" за 1877 год известие о мученической смерти унтер-офицера 2-го Туркестанского стрелкового батальона Фомы Данилова. Фома Данилов, происходивший из крестьян села Кирсановка Бугурусланского уезда Самарской губернии, был захвачен в плен турками-кипчаками и умервщлен ими после многочисленных истязаний за то, что не захотел перейти к ним в службу и принять магометанство. Сам хан обещал ему помилование, если он согласится отречься от своей веры. Данилов отвечал, что готов принять муку мученическую, но изменить кресту не может и, как царский подданный, "должен исполнить свою к царю и к христианству обязанность". 21 ноября 1875 года пленного замучили до смерти, у него остались жена Евфросинья 27 лет и дочь Улита 6 лет (вскоре по почину Самарского губернатора для них собрали 1320 рублей, дочь Данилова приняли в учебное заведение).
Достоевского более всего поразило, что в обществе (а известие о кончине Данилова было напечатано в "Русском инвалиде" и перепечатано в некоторых других газетах) не обнаружилось никакого удивления: "Я не про народ говорю: там удивления и не надо, в нем удивления и не будет; поступок Фомы ему не может казаться необыкновенным, уже по одной великой вере народа в себя и в душу свою. Он отзовется на этот подвиг лишь великим чувством и великим умилением. Но, случись подобный факт в Европе, то есть подобный факт проявления великого духа, у англичан, французов, у немцев, и они наверняка прокричали бы о нем на весь мир. Нет, помилуйте, господа, знаете ли, как мне представляется этот темный безвестный Туркестанского батальона солдат? Да ведь это, так сказать,- эмблема России, всей России, всей нашей народной России, подлинный народный образ её, вот той самой России, в которой циники и премудрые наши отрицают теперь всякий дух и всякую возможность подъема и проявления великой мысли и великого чувства".
Неприметный русский солдат принял жесточайшие муки и умер, удивив истязателей. Пострадал он в одиночестве. Надежда на то, что подвиг его узнают и оценят, не могла стать для него утешением. Не было здесь и вполне, казалось бы, допустимой сделки с совестью: "Приму-де ислам для виду, соблазна не сделаю, ведь никто не увидит, потом отмолюсь, жизнь велика, в церковь пожертвую, добрых дел наделаю". "Честность изумительная, первоначальная, стихийная,- продолжал Достоевский.- Тут именно - как бы портрет, как бы всецелое изображение народа русского... Ну нам ли учить народ вере в себя и в свои силы? У народа есть Фомы Даниловы, и их тысячи, а мы совсем и не верим в русские силы, да и неверие это считаем за высшее просвещение и чуть не за доблесть". www.russned.ru
Молитва составлена Августином (Виноградским), архиепископом Московским и Коломенским в 1812 г.
Футболку "Провидѣніе" можно приобрести по e-mail: providenie@yandex.ru
Застолби свой ник!
Источник — monarhist.info
