• Посм., ещё видео
Вопросъ о томъ, когда первыя сѣмена христовой вѣры пали на почву нашей Родины, для науки навсегда останется неразрѣшимымъ. Каждое передвиженіе человѣка, вольное и невольное — въ цѣляхъ торговли, для грабежа, изъ-за авантюристической любознательности или въ качествѣ плѣнника и товара — неизбѣжно влечетъ миграцію идей, перенесеніе и прививку къ новой средѣ культурныхъ цѣнностей, созданныхъ въ другихъ областяхъ. Теперь, когда археологія и лингвистика устанавливаютъ направленіе торговыхъ путей по территоріи Восточной Европы даже для эпохи каменнаго вѣка, предста/с. 2/вленіе о самобытныхъ замкнутыхъ языческихъ культурахъ является уже достояніемъ исторіи науки. Если изученіе славянскаго язычества вскрыло въ немъ элементы не только финскихъ, но и иранскихъ религіозныхъ представленій и культа, то уже одинъ этотъ фактъ заставляетъ насъ апріорно предполагать и проникновеніе въ Восточную Европу христіанской проповѣди съ самыхъ отдаленныхъ временъ. Первенствующее значеніе въ этомъ процессѣ распространенія первыхъ сѣмянъ христіанстба среди тогдашняго многоплеменнаго населенія Россіи должно было принадлежать христіанскимъ колоніямъ Черноморья.
Однако и въ той части Готовъ, которая поселилась къ Крыму, христіанство было распространено, и въ томъ же IV-мъ вѣкѣ была основана готская Таврическая епископія, первымъ, достовѣрно извѣстнымъ, представителемъ которой былъ еп. Унила, посвященный въ этотъ санъ патріархомъ константинопольскимъ, св. Іоанномъ Златоустомъ. Свидѣтельства церковныхъ историковъ Созомена и Филосторгія вмѣстѣ со словами св. Василія Великаго даютъ право предполагать, что начало распространенія христіанства среди Готовъ относится къ серединѣ III-го вѣка, при чемъ проповѣдниками оказались каппадокійскіе плѣнники, захваченные Готами во время ихъ морскихъ набѣговъ на Малую Азію. Въ то же время христіанство распространилось и въ другихъ пунктахъ сѣвернаго Черноморья. Существованіе христіанства въ Скиѳіи (или у Сарматовъ) подтверждаетъ рядъ отцовъ церкви: Тертулліанъ, Аѳанасій Александрійскій, Іоаннъ Златоустъ, блаж. Іеронимъ. Объ этомъ же говоритъ и Евсевій Кесарійскій (†340), приписывая заслугу просвѣщенія Скиѳіи св. апостолу Андрею.
Въ серединѣ IV-го вѣка Готы представляли могущественную организацію, объединившую множество славянскихъ, финскихъ, литовскихъ и сарматскихъ племенъ восточной Европы въ сложный хозяйственный организмъ съ развитой внутренней торговлей, шедшей по рѣчнымъ путямъ, и съ живыми связями съ греко-римскимъ міромъ. Начавъ въ I-мъ вѣкѣ нашей эры переселеніе съ береговъ Балтики, они во второй половинѣ II-го вѣка приблизились къ Черному морю, а въ началѣ III-го столѣтія вступили въ упорную борьбу съ Римомъ, заставившую Римлянъ, послѣ пятидесятилѣтней борьбы, уступить Готамъ лѣвый берегъ Дуная. Середина IV-го вѣка была моментомъ наибольшаго могущества гогскаго государства. Языки Финновъ, Литовцевъ и Славянъ сохранили большое количество словъ, заимствованныхъ изъ готскаго языка. Отъ Готовъ Славяне заимствовали нѣкоторое оружіе: мечъ — meki, шлемъ — helms; броню, щитъ; научились воевать въ порядкѣ, цѣлымъ народомъ (полкъ — volk), подъ знаменами (хоругвь — hrunga) князя — (konung). Отъ готовъ славяне узнали про деньги (пѣнязи — pfenning); готское слово skat (schatz) стало означать скотъ, имущество (Браунъ. Заимствованныя слова. «Бесѣда», III, Берлинъ). При условіи столь живыхъ и непосредственныхъ связей славянства съ Готами, фактъ существованія готскихъ епископій въ Крыму и въ Скиѳіи заставляетъ предполагать неизбѣжность проникновенія христіанской проповѣди въ дебри Восточной Европы уже въ ту эпоху.
Отдѣльные случайные факты, ставшіе намъ извѣстными несмотря на чрезвычайную скудость историческихъ источниковъ, относящихся къ періоду отъ VII-го до IX-го вѣка, позволяютъ утверждать, что въ теченіе всего этого времени Византія не оставляла заботъ о христіанизаціи сѣвернаго Черноморья. Въ тѣхъ рѣдкихъ случаяхъ, когда вниманіе хрониста привлекали политическія событія на этой далекой окраинѣ, мы почти всегда находимъ указанія на миссіонерскую дѣятельность константинопольской церкви въ этихъ краяхъ. Основываются новыя епископіи, идутъ въ черноморскія степи византійскіе миссіонеры, привлекаются въ лоно Христовой вѣры князьки германскихъ и аланскихъ племенъ и ханы кочевыхъ тюркскихъ ордъ. Довольно много данныхъ объ этомъ сохранилось изъ VI-го вѣка. Въ 518 году ѣдетъ въ Фанагорію на Таманскомъ полуостровѣ епископъ. Въ началѣ правленія Юстиніана крестился въ Царьградѣ съ двѣнадцатью родственниками и со своей свитой король Геруловъ, жившихъ въ сѣверо-восточномъ углу Черноморья. Въ то же время принялъ крещеніе князь гуннской орды, кочевавшей вблизи Боспора, Горда (или Гродъ), павшій впослѣдствіи какъ жертва языческой реакціи. При Юстиніанѣ же распространилось христіанство на сѣверномъ Кавказѣ, въ Абхазіи.
Въ 21 годъ правленія Юстиніана (547–548) получили своего епископа Готы-Трапезиты, жившіе на восточномъ берегу Азовскаго моря, которые, по свидѣтельству Прокопія, въ его время «съ простодушіемъ и великимъ спокойствіемъ почитали христіанскую вѣру». Когда (со второй половины VI-го вѣка) стала распространяться на западъ турко-хазарская орда, объединившая впослѣдствіи подъ своею властью весь югъ Восточной Европы, отъ Карпатъ до Урала и Каспія и отъ Крымскаго побережья до лѣсной полосы средней Россіи, Византія должна была посвятить серьезное вниманіе вопросу распространенія христіанства въ Хазаріи и привлеченія ея подъ свое вліяніе, тѣмъ болѣе, что въ Хазаріи Константинополь имѣлъ естественнаго союзника въ своей непрерывной борьбѣ съ могущественными врагами на восто/с. 5/кѣ, сначала съ Персіей, а затѣмъ въ особенности съ Арабами.
И дѣйствительно, Византія привлекаетъ Хазаръ къ политическому и военному союзу, устанавливаетъ дружественныя связи съ хазарскимъ дворомъ; императоры, становясь жертвой дворцовыхъ революцій, находятъ спасеніе въ Хазаріи; Юстиніанъ II и Константинъ V были женаты на хазарскихъ принцессахъ; греческіе инженеры посылались въ Хазарію для постройки крѣпостей. Параллельно съ политическими связями распространяется въ Хазаріи и христіанство. Идетъ оно и непосредственно изъ Царьграда, приводя ко Христу отдѣльныя кочевыя орды: такъ въ началѣ VII-го вѣка перешелъ въ христіанство вождь племени Оногуровъ, создавшихъ кратковременное государственное образованіе въ черноморскихъ степяхъ и получившій отъ Византіи особаго епископа. Проникаетъ христіанство на сѣверъ черезъ Кавказскій хребетъ изъ Грузіи, откуда бѣжали въ Хазарію христіане, спасаясь отъ вторженій мусульманъ, какъ объ этомъ свидѣтельствуетъ грузинское житіе св. Або. Распространяется Христова вѣра и изъ древнихъ крымскихъ и сѣверо-кавказскихъ епископій, вошедшихъ въ составъ хазарскаго государства, которыя, согласно показаніямъ списковъ епископій, подчиненныхъ Константинопольскому патріархату, т. наз. Нотицій, растутъ числомъ и повышаются значеніемъ, получая рангъ архіепископій.
Одинъ изъ этихъ списковъ, Нотиція де-Боора, отражаетъ картину максимальнаго напряженія христіанизаціи Хазаріи въ серединѣ VIII-го вѣка. Въ этой Нотиціи готская епископія въ Крыму представлена реорганизованной въ обширную епархію съ семью подчиненными епископіями, охватывающими всю территорію хазарскаго государства. Прибавивъ къ этимъ 8-ми епископіямъ четыре прежнихъ архіепископскихъ каѳедры на сѣверо-восточномъ побережьи Чернаго моря, мы получаемъ довольно густую сѣть церковныхъ организацій, распредѣленныхъ равномѣрно въ разныхъ углахъ Хазаріи: Доросъ на готскомъ побережьи Крыма, Херсонъ въ центрѣ греческаго побережья, Босфоръ на Керченскомъ полуостровѣ, Фулы въ сѣверной части Крыма, Никопсисъ въ Зихіи при устьѣ Кубани, Таматарха на Тамани, Севастополь вблизи Сухума, Гунны на нижнемъ Дону, Оногуры въ восточномъ Приазовьѣ, Итиль — хазарская столица на нижней Волгѣ, Хвалисы на сѣверо-западномъ побережьи Каспія и Тарку въ южной части Хазаріи до Кавказскаго хребта. Будемъ ли мы считать эти данныя отвѣчающими исторической дѣйствительности, или предположимъ въ приведенномъ перечисленіи каѳедръ лишь неосуществленный проэктъ организаціи обширной хазарской епархіи, нельзя не видѣть въ немъ свидѣтельства о сильномъ распространеніи христіанства въ Хазаріи въ серединѣ VIII-го столѣтія. Этотъ фактъ соотвѣтствуетъ исторической обстановкѣ. Именно середина VIII-го вѣка была періодомъ наиболѣе дружественныхъ византійско-хазарскихъ отношеній, обусловленныхъ во/с. 6/еннымъ союзомъ противъ Арабовъ и закрѣпленныхъ бракомъ императора Константина V съ хазарской принцессой. Какъ разъ въ это время въ Хазаріи шла сильнѣйшая религіозная борьба за преобладаніе въ государствѣ, между представителями христіанства, ислама и іудейства, о чемъ свидѣтельствуютъ еврейско-хазарскіе и арабскіе источники.
Побѣда осталась за іудействомъ, принятіе котораго, м. б., представлялось хазарскому царю лучшимъ средствомъ для обезпеченія Хазаріи отъ доминирующаго политическаго вліянія Византіи или калифата въ случаѣ, если бы Хазарія приняла христіанство или исламъ. Во всякомъ случаѣ, готская епархія въ Хазаріи не осуществилась. Позднѣйшія Нотиціи не упоминаютъ хазарскихъ епископій, и св. Іоаннъ Готѳскій, прибывшій въ Доросъ въ 759 году, являлся лишь епископомъ Крымской Готѳіи, а не главой всей хазарской церкви. Но христіанство въ Хазаріи удержалось, и при томъ не только въ древнихъ городахъ на Черноморьи, но и въ центральныхъ областяхъ, гдѣ, по словамъ житія св. Або, во многихъ городахъ и селахъ христіане безъ помѣхи служили Христу.
Даже въ X-мъ вѣкѣ, когда отношенія Хазаріи и Византіи настолько обострились, что въ Хазаріи дошло до открытыхъ гоненій на христіанъ, по словамъ Масули, въ хазарской столицѣ христіане имѣли такое же число своихъ судей, какъ евреи и мусульмане, а по словамъ другого современника, Ибнъ-Хаукаля, въ другой хазарской столицѣ, Семендерѣ на сѣверо-западномъ Каспіи христіане имѣли свои церкви рядомъ съ еврейскими синагогами и мусульманскими мечетями. Паннонскія житія славянскихъ апостоловъ свидѣтельствуютъ, что въ серединѣ IX-го вѣка самъ іудейскій хазарскій дворъ приглашалъ изъ Византіи лучшихъ богослововъ для религіозныхъ диспутовъ съ евреями и мусульманами.
Если это было, то могла существовать и христіанская община. Во всякомъ случаѣ, уже при самомъ основаніи русскаго государства въ Кіевѣ жили какіе-то люди, ведшіе записи о выдающихся событіяхъ того времени: только такого происхожденія могли быть тѣ короткія, отрывочныя извѣстія, внесенныя въ Начальную лѣтопись, которыя не стоятъ въ связи съ главнымъ разсказомъ. Таковы, напримѣръ, замѣтки объ убійствѣ ничѣмъ не знаменитаго Аскольдова сына, о войнѣ Аскольда и Дира съ Полочанами или о погребеніи Дира «за святою Ориною». На какомъ языкѣ велись эти записки, и какими буквами, мы не знаемъ (на греческомъ, на варяжскомъ, или м. б. по-славянски, армянскими, еврейскими, готскими или руническими буквами). Но такъ или иначе, такія записи должны были существовать, и нельзя не поставить въ связь съ этимъ то евангеліе и псалтирь «роушькими писмены писано», которое въ 861 году нашелъ въ Херсонѣ св. Кириллъ во время своей хазарской миссіи.
Рѣшающее значеніе въ дѣлѣ христіанизаціи Восточной Европы имѣлъ тотъ могущественный процессъ восточной норманской колонизаціи, который привелъ къ образованію ряда независимыхъ, особыхъ «русскихъ» княжествъ, постепенно, втеченіе IX–X вѣка объединившихся въ Русское Новгородско-Кіевское государство. Когда широкое развитіе арабской торговли въ VII–VIII вѣкѣ распространило сѣть своихъ путей черезъ дѣвственные лѣса Восточной Европы до береговъ Балтійскаго моря и Сѣвернаго Ледовитаго океана (о чемъ свидѣтельствуютъ клады арабскихъ монетъ, находимые въ этихъ краяхъ), эта торговля привлекла Нормановъ на рѣки, ведшія на Волгу и къ берегамъ Каспія, гдѣ въ хазарскихъ городахъ создались постоянныя международныя ярмарки. Проникая по этимъ рѣкамъ вглубь литовскихъ, славянскихъ и финскихъ земель, варяжскія дружины основывали тамъ свои крѣпссти — факторіи, иногда исчезавшія въ борьбѣ съ мѣстнымъ населеніемъ, а иногда превращавшіяся въ центры самостоятельныхъ государственныхъ образованій. Когда въ концѣ VIII-го вѣка стремленіе къ открытію новыхъ рынковъ и надежда на возможность грабежа богатыхъ и культурныхъ областей привлекли Варяговъ на Черное море, въ глазахъ современниковъ они въ то время уже были Русью, живущей въ Восточной Европѣ.
Въ 839 году послы народа «Росъ» въ Константинополѣ оказываются «шведскаго рода», но своего государя называютъ хазарскимъ титуломъ «хакана». Арабскій писатель Ибнъ-Хордадбехъ въ сочиненіи, составленонмъ до 846 года, говоря о путешествіяхъ русскихъ купцовъ къ Черному морю, укаываетъ, что они живутъ въ землѣ Славянъ. Другіе восточные источники IX-го вѣка говорятъ о существованіи въ Восточной Европѣ трехъ независимыхъ русскихъ княжествъ и /с. 8/ описываютъ какое-то сильное русское — норманское княжество, находящееся вблизи хазарскаго государства на островѣ, въ которомъ есть много основаній предполагать Таманскій полуостровъ, ставшій впослѣдствіи извѣстнымъ русскимъ Тмутороканскимъ княжествомъ. Въ своемъ стремленіи къ богатому югу эта, осѣдавшая въ славянской и финской средѣ, норманская Русь приходила въ непосредственное соприкосновеніе съ христіанствомъ во всѣхъ конечныхъ пунктахъ ея путешествій. Въ хазарскихъ торговыхъ городахъ русскіе купцы подолгу жили бокъ о бокъ съ христіанами, имѣвшими тамъ свои церкви и своихъ судей. На Черноморьѣ Русь попадала въ исключительно христіанскую среду. Естественно, что при постоянности и интенсивности связей этой Руси съ христіанами она должна была непрерывно христіанизироваться. Это дѣлаетъ для насъ понятнымъ извѣстіе Ибнъ-Хордадбеха, который разсказываетъ, что, когда русскимъ купцамъ случается путешествовать иногда съ южнаго берега Каспія на верблюдахъ въ Багдадъ, «они требуютъ, чтобы ихъ тамъ считали христіанами и платятъ подать какъ таковые».
Начало второй половины IX-го вѣка въ исторіи византійскихъ отношеній съ Восточной Европой ознаменовалось событіемъ, положившимъ основаніе широкому и непрерывно усиливавшемуся проникновенію христіанства на Русь. Это была знаменитая осада Царьграда Русью лѣтомъ 860 года, описанная рядомъ современныхъ и позднѣйшихъ источниковъ и приписанная нашей лѣтописью кіевскимъ князьямъ Аскольду и Диру. Современникъ и свидѣтель событія, патріархъ Фотій, въ своемъ окружномъ посланіи восточнымъ епископамъ 866 года сообщаетъ, что нападавшіе на Константинополь Руссы, помирившись съ Греками, вступили съ ними въ союзъ и крестились. «И настолько разгорѣлась въ нихъ ревность къ вѣрѣ, что приняли епископа и пастыря и исполняютъ христіанскіе обычаи съ великимъ усердіемъ». Константинъ Порфирородный въ исторіи своего дѣда Василія Македонскаго сообщаетъ чудесныя обстоятельства этого крещенія (положеніе въ огонн евангелія, которое осталось невредимымъ) и приписываетъ посылку епископа къ Руси Василію Македонскому и патріарху Игнатію. Мы не имѣемъ возможности приводить всѣ позднѣйшіе варіанты этихъ показаній, ни, тѣмъ менѣе, пересматривать очень большую литературу по вопросу объ этомъ «первомъ крещеніи Руси», разборъ которой находится въ упомянутой статьѣ Н. Д. Полонской и въ моей статьѣ, напечатанной въ сербскомъ журналѣ «Богословлье» за 1929 г. Главные вопросы, связанные съ приведенными свидѣтельствами, сводятся къ тремъ. Когда произошло это крещеніе? было ли это лишь посылкой проповѣдника, или основаніемъ первой русской епископіи? Въ послѣднемъ случаѣ — гдѣ эта епископія была основана? Первый и второй вопросы рѣшаются легко. Крещеніе должно было имѣть мѣсто между 861 и 867 годами (предположительно въ 865–866, въ періодъ соправительства Михаила III и Василія Македонскаго) и должно /с. 10/ разсматриваться какъ основаніе русской епископіи. Третій же вопросъ — о мѣстонахожденіи этой епископіи породилъ нѣсколько теорій и вызвалъ большую научную полемику.
Наиболѣе распространенное мнѣніе помѣщаетъ перваго русскаго епископа въ Кіевѣ, откуда, по свидѣтельству русской лѣтописи, былъ предпринятъ походъ Аскольда и Дира на Константинополь. Однако это предположеніе наталкивается на очень сильное возраженіе — традиція о крещеніи Аскольда и Дира послѣ ихъ славнаго похода не могла бы изгладиться въ кіевской христіанской общинѣ. Разъ лѣтописецъ монахъ, пользовавшійся каждымъ поводомъ для проявленія своего религіознаго настроенія, не упоминаетъ о крещеніи Руси послѣ похода 860 года, очевидно, что этотъ фактъ происходилъ не въ Кіевѣ. Извѣстно что лѣтописецъ для своего сообщенія о походѣ 860 г. не имѣлъ никакихъ мѣстныхъ источниковъ, а весь разсказъ цѣликомъ заимствовалъ изъ хроники Амартола, ошибочно датировалъ его 866 годомъ, и отнеся къ правленію Аскольда и Дира. Поэтому Голубинскій предположилъ, что нападеніе на Царьградъ 860 г. было предпринято не кіевской, а черноморской Русью, для которой и была основана епископія въ Матрахѣ-Тмуторокани. Близко къ Голубинскому стоитъ Россейкинъ, видѣвшій въ упомянутомъ Фотіемъ епископѣ одного изъ греческихъ епископовъ на Черноморьѣ, подъ юрисдикцію котораго патріархъ могъ передать новоустроенную русскую церковь. Предлагались и сводныя гипотезы: ходила на Царьградъ и приняла крещеніе Кіевская Русь, но кромѣ Кіевской епископіи существовала и вторая — въ Тмуторокани (Грушевскій); нападала на Царьградъ и получила епископа Тмутороканская Русь, однако и въ Кіевѣ въ то время могли быть христіане, благодаря сношеніемъ съ Тмутороканью (Пархоменко). Но какую бы изъ этихъ гипотезъ мы ни приняли, фактъ основанія епископіи въ одномъ изъ большихъ русскихъ центровъ долженъ былъ имѣть выдающееся значеніе въ процессѣ христіанизаціи Восточной Европы. Это значеніе опредѣляется рядомъ обстоятельствъ, изъ которыхъ три имѣютъ первенствующую важность.
Во-первыхъ, это событіе совпало съ моментомъ образованія въ басейнѣ Ильменя, Волхова и Днѣпра новаго государственнаго организма — Новгородско-Кіевской Руси, которая подъ властью варяжской династіи Рюриковичей втеченіе ста лѣтъ объединила всѣ славянскія племена Восточной Европы. Какъ разъ во второй половинѣ IX-го вѣка варяжскія дружины съ сѣвера проникли въ среднее Приднѣпровье и, оттѣснивъ Хазаръ къ востоку, повернули торговую магистраль Россіи въ сторону Византіи.
Во-вторыхъ, именно въ это время Византія находилась въ періодѣ чрезвычайнаго подъема всѣхъ своихъ творческихъ силъ. Утрата восточныхъ областей, занятыхъ Арабами; образованіе въ сѣверной части Балкана самостоятельныхъ славян/с. 11/скихъ государствъ; созданіе на Западѣ имперіи Карла Великаго, ставившаго своей задачей осуществленіе всемірнаго Августинова Божьяго Града и распространеніе политическаго вліянія объединеннаго германскаго міра и христіанскаго просвѣщенія среди Западныхъ и Южныхъ Славянъ; міродержавныя претензіи римскаго престола, получившаго въ лицѣ великаго папы Николая I выдающагося идеолога универсальной власти наслѣдниковъ св. Петра, — все это поставило передъ Восточнымъ Римомъ реальную опасность превратиться въ маленькое греческое государство. Приходилось быстро и точно опредѣлить границы политическаго вліянія обѣихъ имперій и сферы ихъ церковнаго и политическаго вліянія; выяснить и пересмотрѣть духовное богатство, которымъ располагала въ то время Византія; порвавъ связи съ Западомъ, охранить отъ его вліянія восточный міръ и возрожденнымъ блескомъ своей цивилизаціи привлечь къ себѣ молодые народы сѣверо-востока и объединить ихъ подъ своей властью въ церковномъ и культурномъ, а если можно, то и въ политическомъ единствѣ. Возрожденной Византіи удалось осуществить всѣ эти задачи. Исключительныя требованія жизни родили исключительныя личности для ихъ выполненія. Въ періодъ наибольшаго напряженія этого вопроса, въ серединѣ IX-го вѣка, въ Византіи являются гигантскія фигуры новыхъ людей творческаго духа, широкихъ горизонтовъ и великой энергіи: кесарь Варда, императоръ Василій Македонянинъ, патріархъ Фотій и святые Солунскіе братья. Крещеніе Руси Фотіемъ и посылка къ нимъ епископа были однимъ изъ моментовъ въ широкомъ, планомѣрномъ миссіонерскомъ движеніи, долженствовавшемъ вовлечь въ культурный раіонъ Византіи молодые народы сѣверо-востока и прежде, всего, Славянство.
Въ-третьихъ, это событіе совпало съ началомъ просвѣтительной дѣятельности славянскихъ апостоловъ. Мы не принимаемъ гипотезы Ламанскаго, который считаетъ хазарскую миссію св. Кирилла — миссіей къ славянской Кіевской Руси, и въ епископѣ, посланномъ патріархомъ Фотіемъ, видитъ самого св. Кирилла. Но трудно возражать противъ утвержденія Ламанскаго, что такіе писатели-стилисты, какъ Иларіонъ, Іаковъ Мнихъ, Несторъ, Лука Жидята и др., не могли явиться въ первый вѣкъ христіанства и что появленіе ихъ является доказательствомъ длительнаго существованія христіанства въ Кіевѣ и знакомства мѣстной среды съ книжнымъ славянскимъ языкомъ. Въ концѣ IX-го и въ началѣ X-го вѣка, благодаря трудамъ учениковъ св. Кирилла и Меѳодія, на Балканахъ возникла богатая славянская литература, и нужно предполагать, что отсюда славянскія книги и славянскіе священники проникали на Востокъ — въ Кіевъ и другіе русскіе центры, гдѣ варяжскіе завоеватели чрезвычайно быстро сливались съ окружающей славянской средой. Этотъ фактъ быстрой ассимиляціи инороднаго элемента со славянскимъ населеніемъ за/с. 12/свидѣтельствовавъ лѣтописью уже для эпохи Олега, который въ 882 году пошелъ на югъ съ войскомъ, состоявшимъ изъ Варяговъ, Чюди, Словѣнъ, Мери и Кривичей, при чемъ, по занятіи Кіева «бѣша у него Варязи и Словѣни и прочи, прозвашася Русью». Правда, и наличіе заимствованныхъ норманскихъ словъ въ русскомъ языкѣ, и норманскія имена русскихъ пословъ въ договорахъ Олега и Игоря съ Греками, и «русскія» имена днѣпровскихъ пороговъ у Порфиророднаго съ очевидностью указываютъ, что Варяги въ Россіи не сразу забывали свой языкъ, но съ другой стороны, несомнѣнно, эти Варяги уже въ первомъ поколѣніи должны были говорить по-славянски. Во всякомъ случаѣ, необходимо подчеркнуть, что въ лѣтописи нѣтъ намековъ на какія-нибудь стремленія Варяговъ къ сохраненію своихъ особыхъ норманскихъ традицій въ противовѣсъ славянскимъ. Если иногда первые князья защищаютъ язычество, то защищаемыми въ лѣтописи называются славянскіе, а не норманскіе боги. Поэтому, соглашаясь съ изслѣдователями, признававшими, что первые кіевскіе христіане были изъ Варяговъ («мнози бо бѣша Варязи христіяне»), нужно считать, что и среди нихъ христіанство распространялось преимущественно на славянскомъ языкѣ, чѣмъ только и можно объяснить полное отсутствіе въ Россіи варяжскихъ христіанскихъ памятниковъ. Наоборотъ, какъ на то указывалъ еще Иловайскій, вся наша древняя письменность — договоры, лѣтопись, богослужебныя книги — славянская.
Договоръ Руси съ Греками 944 года свидѣтельствуетъ, что христіане въ Кіевѣ при Игорѣ представляли уже многочисленную и вліятельную среду. Въ этомъ отношеніи чрезвычайно характеренъ тотъ фактъ, что русскіе христіане выступаютъ не только какъ равноправный элементъ, но стоятъ въ договорѣ на первомъ мѣстѣ. Такъ, въ концѣ договора опредѣляется, что если бы кто-нибудь со стороны Руси осмѣлился нарушить договоръ, то «елико ихъ крещенье приняли суть, /с. 13/ пусть примутъ наказаніе отъ Бога Вседержителя и осужденіе на погибель въ сей вѣкъ и въ будущій, а некрещеные чтобы не имѣли помощи ни отъ Бога ни отъ Перуна, чтобы щиты ихъ не защищали, и пусть погибнутъ отъ мечей своихъ, отъ стрѣлъ и отъ другого оружія своего, и чтобъ были они рабами въ сей вѣкъ и въ будущій». Точно также христіане стоятъ на первомъ мѣстѣ въ статьѣ о бѣгломъ: «если бѣглеца не найдутъ, пусть присягаютъ наши христіане русскіе по вѣрѣ своей, а нехристіане — по закону своему». Наконецъ, заключительныя слова договора указываютъ, что среди представителей Руси, заключавшихъ договоръ, христіане стояли на первомъ мѣстѣ: «А мы, сколько насъ есть крещеныхъ, клялись церковью святого Иліи въ соборной церкви, при честномъ крестѣ и писаніи семъ, клялись беречь все, что тутъ написано, и ничего не нарушить. А кто нарушитъ это съ нашей стороны, князь ли или кто другой, крещеный ли или некрещеный, — чтобы не имѣли они помощь отъ Бога, чтобъ былъ тотъ рабомъ въ сей вѣкъ и въ будущій. И пусть будетъ закланъ своимъ оружіемъ. А некрещеная Русь пусть полагаетъ щиты свои и мечи... и иное оружіе и пусть клянется беречь все, про что написано въ договорѣ этомъ, отъ Игоря, отъ всѣхъ бояръ и отъ страны Русской». Къ тому лѣтопись прибавляетъ, что русскіе послы вернулись въ Кіевъ вмѣстѣ съ греческими послами, которые должны были присутствовать при торжественной присягѣ князя и бояръ на договоръ. «На другой день позвалъ Игорь пословъ и пришелъ на холмъ, гдѣ стоялъ Перунъ, и положилъ оружіе свое, щиты и золото, и присягнулъ Игорь и люди его, сколько было поганой Руси. А крещеная Русь присягала въ церкви святого Иліи, что надъ ручьемъ. Это была соборная церковь, такъ какъ многіе Варяги были христіанами».
Я позволилъ себѣ цѣликомъ привести эти четыре цитаты изъ договора 944 года, представляющія драгоцѣнный матеріалъ для исторіи христіанства на Руси. Изъ нихъ мы видимъ, сколь многочисленны и вліятельны должны были быть христіане въ Кіевѣ при Игорѣ; что имъ поручалась дипломатическая задача составленія международныхъ договоровъ; что въ данномъ случаѣ говорится не о христіанахъ въ Кіевѣ вообще, но лишь о христіанахъ изъ высшаго круга — княжескихъ дружинникахъ, чья присяга считалась необходимой помимо присяги самого великаго князя и его языческой дружины; что эти многочисленные вліятельные христіане были Варягами: и наконецъ, что эти Варяги перевели греческій договоръ не на варяжскій, а на славянскій языкъ. Послѣднее обстоятельство отнимаетъ большую долю интереса отъ спора, кѣмъ была построена упомянутая здѣсь церковь св. Иліи: Варягами, Готами, Греками или даже Хазарами. Въ серединѣ X-го вѣка она была Кіевской соборной церковью, гдѣ, очевидно, богослуженіе велось на славянскомъ языкѣ. Не оста/с. 14/навливаясь на спорныхъ вопросахъ о мѣстонахожденіи этой церкви и на значеніи эпитета «соборная», упомянемъ лишь, что рядъ ученыхъ понимаетъ это слово какъ «приходская» и заключаетъ отсюда, что упоминаніе «приходской» церкви указываетъ, что существовали и церкви не-приходскія, т. е. домовыя. Однако, утверждая фактъ широкаго распространенія христіанства при Игорѣ, мы не видимъ основаній для предположенія Голубинскаго, Приселкова и нѣсколькихъ другихъ изслѣдователей, якобы самъ князь Игорь былъ въ душѣ христіаниномъ. Источники для этого не даютъ никакихъ данныхъ и, наоборотъ, подчеркиваютъ его вѣрность языческимъ традиціямъ.
По свидѣтельству лѣтописи Ольга приняла христіанство въ Константинополѣ въ 955 году, причемъ воспріемникомъ былъ самъ императоръ Константинъ Порфирогенитъ, а крестилъ патріархъ. Приведенная дата не точна. Книга о церемоніяхъ византійскаго двора описываетъ два пріема императоромъ русской княгини Ольги: въ среду 9 сентября и въ воскресенье 18 ноября. Эти числа согласовались съ днями въ 957 году. Первое описаніе представляетъ намъ торжественные пріемы Ольги и ея свиты въ большомъ залѣ Магнавры и въ залѣ Юстиніана Ринотмета и интимнаго пріема въ средѣ царской семьи во внутреннихъ покояхъ, гдѣ «княгиня бесѣдовала съ царемъ о чемъ желала»; называетъ покои, отведенные княгинѣ для отдыха, — роскошный, украшенный мозаиками Кенургій; передаетъ ритуалъ торжественнаго пира въ залѣ Юстиніана, гдѣ обѣдала княгиня въ средѣ царской семьи, и въ Золотой палатѣ, гдѣ обѣдала свита Ольги съ ея племянникомъ /с. 15/ (анепсіемъ); перичисляетъ составъ русскаго посольства — 108 человѣкъ, не считая людей Святослава, число которыхъ не указано, и приводитъ суммы денежныхъ подарковъ каждому члену посольства, представлявшихъ (какъ это показалъ Айналовъ въ своемъ изслѣдованіи о пріемахъ русскихъ князей въ Цариградѣ) «мѣсячное» содержаніе Русскихъ въ Константинополѣ, согласно договорамъ Олега и Игоря. Въ числѣ свиты упомянутъ здѣсь и священникъ Григорій, присутствіе, котораго было бы трудно объяснимо, если бы княгиня была язычницей. Другое описаніе говоритъ объ обѣдѣ въ честь княгини, причемъ императоръ обѣдалъ съ посольствомъ въ Золотой палатѣ, а Ольга съ императрицей и царской семьей — въ роскошномъ Пентакувукліи св. Павла. При этомъ снова перечисляются дары, въ меньшемъ размѣрѣ, выдйнные княгинѣ и 106 членамъ ея свиты. Однако въ этихъ сообщеніяхъ нигдѣ нѣтъ упоминаній о принятіи Ольгой крещенія въ Царьградѣ.
Поэтому рядъ ученыхъ заподозрѣлъ правильность лѣтописной традиціи и предположилъ, что княгиня Ольга крестилась въ Кіевѣ до поѣздки въ Византію (по мнѣнію Пархоменка, послѣ поѣздки), съ чѣмъ якобы согласуются слова Іакова Мниха, что Ольга прожила христіанкой 15 лѣтъ, а умерла въ 969 году. Приведенный аргументъ не можетъ имѣть никакого значенія, такъ какъ во-первыхъ, Іаковъ Мнихъ не былъ современникомъ Ольги, во-вторыхъ — онъ не притязалъ дать точную хронологію, а въ-третьихъ — сама лѣтописная хронологія не вполнѣ точна. Неупоминаніе Константиномъ Порфиророднымъ крещенія Ольги также не можетъ служить аргументомъ, такъ какъ Книга о церемоніяхъ является придворнымъ уставомъ, который не имѣлъ никакихъ основаній говорить о крещеніи русской княгини. Съ другой же стороны, имѣются свидѣтельства, подтверждающія лѣтописное извѣстіе о крещеніи въ Царьградѣ. Во-первыхъ, о крещеніи Ольги въ Царьградѣ и о полученіи богатыхъ даровъ говорилъ тотъ несохранившійся источникъ X-го вѣка, которымъ для эпохи Константина Порфиророднаго воспользовался писатель середины XI-го вѣка, Іоаннъ Скилица, сообщающій, что княгиня Ольга пріѣзжала въ Царьградъ и крещеная показала щедрость святымъ церквамъ и одаренная императоромъ возвратилась домой. Точность этого показанія подтверждается словами архіепископа Новгородскаго Антонія, видѣвшаго въ ризницѣ цариградской церкви св. Софіи «блюдо велико злато Ольгы русской, когда взяла дань, ходивши Царюгороду», украшенное жемчугомъ и имѣвшее въ серединѣ изображеніе Іисуса Христа на драгоцѣнномъ камнѣ, употреблявшееся во время церковныхъ службъ. Объ этомъ блюдѣ упоминаетъ и Книга о церемоніяхъ, указывая, что во время обѣда княгинѣ было поднесено золотое блюдо, украшенное драгоцѣнными камнями, съ 500 миліарисіями. Кромѣ этой византійской традиціи X-го вѣка, о крещеніи княгини Ольги въ Царьградѣ /с. 16/ свидѣтельствуетъ и современный западный источникъ: продолжатель хроники Регинона, повторенный другими хронистами.
Это показаніе чрезвычайно интересно. Въ немъ разсказывается о приходѣ къ императору Оттону въ 958 году пословъ отъ русской княгини Елены, незадолго до того крестившейся въ Константинополѣ при императорѣ Романѣ, и просившей прислать на Русь епископа для распространенія Христовой вѣры среди язычниковъ; о поѣздкѣ въ Россію епископа Адальберта и о его возвращеніи въ 961 году ввиду того, что Русскіе его обманули: спутники его были перебиты, а самъ онъ насилу убѣжалъ. Научная критика признаетъ это извѣстіе безусловно истиннымъ и расходится только въ толкованіи причинъ, побудившихъ княгиню Ольгу обратиться къ западной церкви съ просьбой о присылкѣ епископа.
Позднѣйшіе источники говорятъ о трудахъ св. княгини по распространенію христіанства на Руси. Черноризецъ Іаковъ утверждаетъ, что по возвращеніи изъ Царьграда Ольга «требища сокруши». По словамъ Степенной книги «Ольга обтекала грады и веси по всей землѣ Русской, проповѣдуя евангеліе, яко истинная ученица Христа и соревнительница апостоловъ», тогда «многіе, дивясь о глаголѣхъ ея, ихъ же николиже прежде слышаша, любезно принимали отъ устъ ея слово Божіе и крестились». Іоакимовская лѣтопись приписываетъ Ольгѣ построеніе храма св. Софіи въ Кіевѣ; по традиціи, ею построены храмы Благовѣщенія въ Витебскѣ и св. Троицы въ Псковѣ. Съ другой стороны, лѣтопись не говоритъ о распространеніи христіанства при Ольгѣ, а въ одномъ мѣстѣ замѣчаетъ, что она держала пресвитера втайнѣ. Поэтому рядъ ученыхъ — Голубинскій, Иловайскій, Грушевскій, Пархоменко и др. считаютъ крещеніе Ольги личнымъ дѣломъ и въ «сокрушеніи идоловъ» видятъ уничтоженіе идоловъ лишь во внутреннихъ покояхъ Ольги. Вѣроятно, истина стоитъ посрединѣ: въ Царьградѣ Ольга выступаетъ какъ «гегемонъ и архонтисса» (въ оглавленіи ко второй книгѣ Устава о церемоніяхъ); у Оттона русскіе послы говорятъ отъ ея имени. Но послѣ ухода отъ дѣлъ правленія, при Святославѣ, христіанство должно было стать личнымъ дѣломъ старой княгини. Впрочемъ, и тогда Ольга не скрывала своей вѣры: похоронили ее какъ христіанку. — «Заповѣдала Ольга не творити трызны надъ собою, бѣ бо имущи презвутеръ, сей похорони блаженную Ольгу».
О томъ, что западная церковь интересовалась въ то время вопросомъ христіанизаціи Руси, свидѣтельствуетъ и грамота папы Іоанна XIII чешскому государю Болеславу II объ открытіи второй епископіи и второго женскаго монастыря въ Чехіи — тамъ упомянуты болгарскіе и русскіе христіане. Нѣтъ основаній сомнѣваться въ справедливости этихъ извѣстій о связяхъ Руси съ Западомъ при Ярополкѣ.
Съ одной стороны, они стоятъ въ полномъ соотвѣтствіи съ тѣмъ широкимъ миссіонерскимъ движеніемъ, которое западная церковь вела въ сѣверо-восточной Европѣ во второй половинѣ X-го вѣка. Послѣ крещенія Чехіи, при Оттонѣ I интенсивно распространяется христіанство среди балтійскихъ Славянъ, гдѣ основанъ цѣлый рядъ епископій: въ Ольденбургѣ въ 942, въ Гавельбергѣ въ 948, въ Браниборѣ въ 949, и наконецъ — архіепископія въ Магдебургѣ въ 968 году. Въ 966 году крестился польскій князь Мѣшко, и съ разрѣшенія императора основалъ епископію въ Познани. Въ 973 году основана Пражская епископія въ Чехіи. Въ то же время распространяется христіанство въ Венгріи, гдѣ въ 985 году крестился князь Гейза. Въ 974 г. крестился въ Даніи Гаральдъ Синезубъ, въ 966 году Олафъ Тригвесонъ норвежскій, въ 1008 — Олафъ III шведскій. Трудно предположить, чтобы сильное Русское государство могло остаться внѣ интересовъ и попеченія западной церкви, столь планомѣрно трудившейся надъ собираніемъ всѣхъ европейскихъ народовъ въ единый Градъ Божій подъ верховной властью Римскаго престола. Съ другой стороны, послѣ смерти Святослава наступилъ замѣтный отрывъ Руси отъ Византіи, при чемъ это объясняется не только внѣшними препятствіями — печенѣжской опасностью, все реальное значеніе которой показала Руси смерть князя-богатыря на днѣпровскихъ порогахъ — но и внутренними причинами, явившимися слѣдствіемъ балканскихъ /с. 18/ походовъ Святослава. Византія не могла забыть угрозъ русскаго князя изгнать Грековъ въ Малую Азію. Антивизантійскіе элементы въ Болгаріи, примкнувшіе къ Святославу, должны были стараться внушить Русскимъ непріязненное отношеніе къ «льстивымъ» Грекамъ, стремившимся къ порабощенію славянства.
Въ особенности это настроеніе должно было подняться на Руси, когда послѣ паденія болгарскаго царства въ 972 году и обращенія его въ византійскую провинцію, нѣкоторые болгарскіе книжники ушли на Русь, спасаясь отъ чужеземнаго ига. Этотъ притокъ болгарскаго просвѣщенія наряду съ мѣстными христіанскими элементами и западными миссіонерами явился третьимъ факторомъ христіанизаціи Руси при Ярополкѣ. По мнѣнію Голубинскаго, не погибни Ярополкъ такъ рано, — вѣроятно онъ, а не св. Владимиръ, сталъ бы крестителемъ Руси. Во всякомъ случаѣ, традиція о христіанскихъ симпатіяхъ Ярополка въ Кіевѣ сохранилась. Ярославъ Мудрый въ 1044 году вырылъ кости Ярополка и его брата Олега, окрестилъ ихъ и положилъ въ церкви Богородицы. Вопросъ о языческой реакціи при Владимирѣ вызывалъ различныя толкованія. По гипотезѣ Полонской, прекрасной статьей которой по вопросу о христіанствѣ до Владимира мы въ настоящемъ обзорѣ много разъ пользовались, эта реакція явилась результатомъ побѣды варяжско-дружиннаго языческаго элемента надъ земской христіанской партіей, получившей передъ тѣмъ временное преобладаніе. Мы не находимъ въ источникахъ подтвержденія этой концепціи, подводящей подъ религіозную борьбу на Руси національно-соціальный фундаментъ. Наоборотъ, какъ извѣстно, жертвами этой реакціи явились христіанскіе мученики Варяги.
Если нужно въ данномъ вопросѣ принимать во вниманіе національный факторъ, то не вѣроятнѣе ли предположить обратное: что въ противовѣсъ партіи, склонявшейся къ вліянію иноземнаго западнаго элемента, Владимиръ опирался на славянскіе языческіе круги — вѣдь воздвигнуты были идолы не норманскихъ, а славянскихъ боговъ. Не естественнѣе ли поставить языческую реакцію на Руси въ связь съ той могущественной волной языческой реакціи, которая именно въ это время разлилась по землямъ балтійскихъ Славянъ, когда тамъ, послѣ погибели Оттона II въ Италіи въ 983 году, были растерзаны всѣ нѣмецкіе священники, разорены всѣ церкви и уничтожены всѣ слѣды христіанства, и съ анархіей, явившейся въ концѣ X-го вѣка въ Чехіи послѣ первыхъ христіанскихъ князей объединителей...
Вѣроятно, эта борьба съ вліяніемъ Запада, вмѣстѣ съ воспоминаніями о бойнѣ Владиміра на Востокѣ съ мусульманами — камскими Болгарами и съ традиціей о преодолѣніи еврейско-хазарскаго вліянія въ Тмуторокани, создала канву для легенды о испытаніи вѣръ, если это, дѣйствительно, легенда.
«Владимірскій Сборникъ». Въ память 950-лѣтія Крещенія Руси. 988–1938. — Бѣлградъ, Типографія «Меркуръ», 1938. — С. 1–18.
Пытался продолжить образование на историко-филологическом факультете Тифлисского университета и на историко-филологическом факультете Киевского университета, в Киевском археологическом институте.
Вступил в Добровольческую армию. После эвакуации из Крыма вместе с женой О.Я. Кирьяновой прибыл в Королевство сербов, хорватов и словенцев. Вначале работал школьным учителем в городе Копривница.
В.А. Мошин является представителем молодого поколения ученых белградского круга. Они доучивались уже в изгнании, досдавали экзамены в Русском научном институте. Их профессорами были Ф.В. Тарановский, Е.В. Спекторский, А.Л. Погодин. Мошин поработал во всех республиках Югославии: Сербии, Хорватии, Македонии.
В 1930-е годы Мошин несколько раз приезжал на Афон, где занималися описанием сербских рукописных собраний, хрисовулов, грамот сербского монастыря Хиландар. Во время Второй мировой войны жизнь русской общины Белграда сконцентрировалась вокруг храма Пресвятой Троицы. На богословских курсах преподавали ведущие профессора, богословы и философы. Священников не хватало, и В. А. Мошин в 1942 году был рукоположен в диаконы, а через полтора месяца и в священники.
Когда Красная Армия вошла в Белград, Мошина арестовали. Свою встречу с советским офицером Мошин описывал так: «Я ему все без утайки рассказал, что я священник русского храма Пресвятой Троицы. Он меня спросил, не сотрудничал ли я с немцами. Я сказал, что нет. После этого он пожелал мне всяческих успехов и не просто отпустил меня, а вывел меня за пределы комендатуры так, чтобы со мной ничего не случилось по дороге».
После войны Мошина направляют в столицу Хорватии Загреб, где он становится клириком русского храма. До глубокой старости он совмещал служение науке и служение Церкви. И хотя в социалистической Югославии это не поощрялось, Мошин не отступил от своих принципов.
Владимир Алексеевич принял активное участие в создании университета в Скопье, был директором Академии наук и искусств Хорватии. В русской истории В.А. Мошин больше всего занимался двумя сюжетами: норманнской теорией и Хазарией.
Ведь и сам В.А. Мошин признает: «Въ лѣтописи нѣтъ намековъ на какія-нибудь стремленія Варяговъ къ сохраненію своихъ особыхъ норманскихъ традицій въ противовѣсъ славянскимъ. Если иногда первые князья защищаютъ язычество, то защищаемыми въ лѣтописи называются славянскіе, а не норманскіе боги. Поэтому, соглашаясь съ изслѣдователями, признававшими, что первые кіевскіе христіане были изъ Варяговъ, нужно считать, что и среди нихъ христіанство распространялось преимущественно на славянскомъ языкѣ, чѣмъ только и можно объяснить полное отсутствіе въ Россіи варяжскихъ христіанскихъ памятниковъ. Наоборотъ, какъ на то указывалъ еще Иловайскій, вся наша древняя письменность — договоры, лѣтопись, богослужебныя книги — славянская». smtp.malorossia.today
Футболку "Провидѣніе" можно приобрести по e-mail: providenie@yandex.ru
Застолби свой ник!
Источник — russportal.ru
