• Посм., ещё видео
Особенно жёстко выбивал деньги Иосиф Виссарионович. Цитирую, например, из докладной записки прокурора Вышинского от 19 августа 1939 года:
Докладываю о двух случаях применения недопустимых методов распространения займа Третьей пятилетки (выпуск второго года). 1. В с. Екатериновка Гросуловского района Одесской обл. пыталась покончить самоубийством колхозница [колхоза] им. 3-й Сталинской пятилетки Матрос Евдокия Семеновна, 49 лет. Покушению на самоубийство предшествовало следующее. Подписка на заем в колхозе началась 2 августа, сейчас же после митинга, посвященного выпуску займа. Часть колхозников в этот момент на заем еще не подписалась. Вследствие этого комиссия по распространению займа в составе зав. отделом пропаганды и агитации РК ВКП(б) Мищенко (уполномоченный РК), председателя колхоза Иванова, завхоза колхоза Сиятковского и уполномоченного по подписке Дубины вызывала колхозников и беседовала с ними. Была также вызвана колхозница Матрос, которой Сиятковский и Дубина предложили подписаться на 100 руб. Матрос, ссылаясь на свое материальное положение, изъявила согласие подписаться на 20 руб. С этим комиссия не согласилась и на следующий день, 3 августа, снова вызвала Матрос в канцелярию колхоза. В грубой форме ей было предложено подписаться на 100 руб., от чего она отказалась со словами: «Если так жить, то лучше повеситься». После этого Матрос пыталась повеситься. Свой поступок она объяснила тем, что к ней приставали с подпиской на заем и при этом грубо обращались. Заслуживает внимания, что председатель Иванов дал указание о недопущении к полевым работам тех колхозников, которые еще не подписались на заем. Следует также отметить, что по селу был пущен провокационный слух о том, что у колхозников, не подписавшихся на заем, будут отбирать имущество. По данному делу ведется следствие. 2. Заведующий Батуринским райфинотделом Коротошевич вызвал в сельсовет единоличника Дмитренко Ивана Ивановича и предложил ему подписаться на заем на 100 руб. Дмитренко согласился подписаться только на 50 руб. Тогда Коротошевич, угрожая Дмитренко, стал составлять акт о том, что он срывает реализацию займа по селу. Под влиянием этих угроз Дмитренко пытался покончить самоубийством, но был вовремя вынут из петли.
1. В с. Екатериновка Гросуловского района Одесской обл. пыталась покончить самоубийством колхозница [колхоза] им. 3-й Сталинской пятилетки Матрос Евдокия Семеновна, 49 лет.
Покушению на самоубийство предшествовало следующее.
Подписка на заем в колхозе началась 2 августа, сейчас же после митинга, посвященного выпуску займа. Часть колхозников в этот момент на заем еще не подписалась. Вследствие этого комиссия по распространению займа в составе зав. отделом пропаганды и агитации РК ВКП(б) Мищенко (уполномоченный РК), председателя колхоза Иванова, завхоза колхоза Сиятковского и уполномоченного по подписке Дубины вызывала колхозников и беседовала с ними. Была также вызвана колхозница Матрос, которой Сиятковский и Дубина предложили подписаться на 100 руб. Матрос, ссылаясь на свое материальное положение, изъявила согласие подписаться на 20 руб. С этим комиссия не согласилась и на следующий день, 3 августа, снова вызвала Матрос в канцелярию колхоза. В грубой форме ей было предложено подписаться на 100 руб., от чего она отказалась со словами: «Если так жить, то лучше повеситься».
После этого Матрос пыталась повеситься. Свой поступок она объяснила тем, что к ней приставали с подпиской на заем и при этом грубо обращались. Заслуживает внимания, что председатель Иванов дал указание о недопущении к полевым работам тех колхозников, которые еще не подписались на заем.
Следует также отметить, что по селу был пущен провокационный слух о том, что у колхозников, не подписавшихся на заем, будут отбирать имущество. По данному делу ведется следствие.
2. Заведующий Батуринским райфинотделом Коротошевич вызвал в сельсовет единоличника Дмитренко Ивана Ивановича и предложил ему подписаться на заем на 100 руб. Дмитренко согласился подписаться только на 50 руб. Тогда Коротошевич, угрожая Дмитренко, стал составлять акт о том, что он срывает реализацию займа по селу. Под влиянием этих угроз Дмитренко пытался покончить самоубийством, но был вовремя вынут из петли.
Вот, к примеру, ещё из того же августа 1939 года, докладная записка Панкратьева Молотову:
Докладываю о преступной провокации, имевшей место при реализации займа Третьей Сталинской пятилетки (выпуск второго года) в с. Березовка Букского района Киевской обл. Уполномоченный РК ВКП(б) Будник, по согласованию с председателем сельсовета Дзебой и председателем колхоза Журило, собрал в ночь на 5 августа, под предлогом всеобщей мобилизации, все мужское население села в возрасте от 18 до 60 лет. Военнообязанным было предложено явиться, имея на руках воинские документы. Собравшихся в колхозной избе колхозников Будник и Дзеба поочередно вызывали к столу и предлагали подписаться на заем в установленной ими сумме. Внезапный ночной вызов мужчин под предлогом мобилизации посеял панику среди населения села. Будник, Дзеба и Журило преданы суду. Первые двое до суда заключены под стражу.
Уполномоченный РК ВКП(б) Будник, по согласованию с председателем сельсовета Дзебой и председателем колхоза Журило, собрал в ночь на 5 августа, под предлогом всеобщей мобилизации, все мужское население села в возрасте от 18 до 60 лет. Военнообязанным было предложено явиться, имея на руках воинские документы. Собравшихся в колхозной избе колхозников Будник и Дзеба поочередно вызывали к столу и предлагали подписаться на заем в установленной ими сумме.
Внезапный ночной вызов мужчин под предлогом мобилизации посеял панику среди населения села.
Будник, Дзеба и Журило преданы суду. Первые двое до суда заключены под стражу.
Цитирую, например, из дневников Любови Шапориной:
Вчера в газетах опубликован новый правительственный сюрприз. С 1958-го года прекратят тиражи по займам на 20–25 лет! Банкроты злополучные! У бедной Ольги Андреевны на 15'000 облигаций. Ей 55 лет. Выброшены в навоз. Она ежегодно получала займов на полторы ставки. Следовательно, полтора месяца в году работала бесплатно.
Возьмем, к примеру, такой факт, как осуществленные по инициативе трудящихся мероприятия в отношении государственных займов. Миллионы советских людей добровольно высказались за отсрочку на 20–25 лет выплат по старым государственным займам. Этот факт раскрывает нам такие новые черты характера, такие моральные качества нашего народа, которые немыслимы в условиях эксплуататорского строя.
И ещё: каждый год в мае выпускали облигации, и всех подписывали на облигации. Подписываться нужно было как минимум на оклад месячный — и вычитали его десять месяцев потом из зарплаты, а тебе давали облигацию, по которой можно было выиграть что-то, а можно было и не выиграть. Ну, в основном не выиграть. И только в 1956 или 1955 году, начались какие-то подвижки, отменили вот эти вот займы, заморозили на двадцать лет отдавание этого долга государством, и через двадцать лет, где-то в 1970-е — 1980-е годы эти деньги отдали. Отдали один к одному, с учётом всяких там… 1961 года этой самой реформы денежной. Отдали один к одному, а деньги к тому времени обесценились, покупательная способность рубля упала по сравнению с пятьдесят шестым годом. Ну, короче говоря, был обман.
С начала 1930-х гг. принудительное распространение облигаций стало всеобщей практикой. Несмотря на пропагандируемую добровольность, уклониться от подписки на заем стало фактически невозможно. В некоторых сельсоветах составлялись подворные планы взыскания денежных сумм. На домах неисправных плательщиков расклеивали плакаты с надписями: «Здесь заражено!», «Опасно!» На собраниях таких граждан рассаживали на черные скамьи, к которым подставляли гробы. Лозунг «Ни одного трудящегося без займа!» почти полностью был проведен в жизнь. Трудящиеся отдавали государству в долг деньги в сумме месячного оклада, а члены ВКП(б) – двухмесячного. Жительница Ленинграда С. Коган вспоминала, что их с мужем семейный бюджет недосчитывал четырех месячных зарплат в год: «До самой войны… заем так и продолжали подписывать два месяца каждый год… Появились новые заботы, и мы все буквально тратили, чтобы обставить комнату, и сами жили – не знаю вообще, как мы выжили».
В то же время в сводки органов госбезопасности все чаще попадала информация об отказе трудящихся поддерживать подписные кампании. Так, 22 апреля 1947 г. в цехе Оптико-механического завода им. ОГПУ в Ленинграде (ныне ОАО «ЛОМО») проводилась беседа на тему: «Куда идут наши займы». В конце ее докладчику был задан ряд вопросов «антисоветского характера». Рабочий Быков, в частности, спросил: «Кто дал право правительству проводить конверсию старых займов, которым подошел срок погашения? И кто гарантирует нам, что это же не повторится через 20 лет, когда истекут сроки новых займов?» В мае 1948 г. слесарь Особого конструкторского бюро № 16 в Москве Иванов при заработке 1900 руб. согласился дать государству взаймы лишь 500 руб., объяснив: «На месячный заработок по призыву партийного собрания не подпишусь в связи с тем, что не вижу улучшения материального положения рабочих, о котором так много говорят».
Сталин тоже не стеснялся разочаровывать народные массы. К примеру, он обманывал граждан не только с обычными облигациями, но и с автомобильными. Покупатели так называемых «автообязательств» 1930 года, за которые им обещали автомобили, получили в итоге вместо автомобилей обесценившиеся советские рубли.
После длинной череды обманов со стороны властей народ окончательно потерял веру в облигации, начал обклеивать ими стены или выкидывать на помойку. В те годы ходил такой, например, анекдот (ссылка):
Дама, обратив внимание на огромную очередь в зоопарке, спросила: "Что там дают?" Ей ответили: "Это очередь к слону. Он скупает облигации госзаймов". — "Но зачем?" — "А слоны по триста лет живут!"».
В общем, всё по-социалистически: если у тебя есть лишние деньги, то ты должен отдать их коммунисту, он найдёт твоим деньгам лучшее применение. Но, справедливости ради, следует указать, что постепенно коммунисты становились всё более и более цивилизованными. При Хрущёве, допустим, народ надули с займами, то есть фактически не выплатили зарплату за пару лет. Однако если сравнить кидок Хрущёва с действиями ленинских упырей, то Хрущёв будет выглядеть даже по-вегетариански. Цитирую, например (ссылка):
В Нижегородской губернии в 1918 году владелец небольшого завода не дал революционерам ввести рабочий контроль. Был арестован. Строптивца обещали выпустить, если выплатит чрезвычайный революционный налог. Выплатил. Отпустили. Осенью опять арестовали. Потребовали еще раз заплатить, но уже неподъемные деньги: 200'000 рублей. Из тюрьмы писал письма своим рабочим, умолял сжалиться — пять малолетних детей, саботажем не занимался, да и сам из рабочих, предприятие создавал с нуля. Не сжалились. Расстреляли…
Из тюрьмы писал письма своим рабочим, умолял сжалиться — пять малолетних детей, саботажем не занимался, да и сам из рабочих, предприятие создавал с нуля. Не сжалились. Расстреляли…
Революционный головорез Владимир Бонч-Бруевич позже хвастался в советской печати, что социалисты кидали в солдат камни и бутылки, прикрываясь толпой, а заранее засевшие в засаде боевики пытались застрелить офицеров из окна (ссылка).
Характерный штрих: когда неокоммунисты пишут, что мирные рабочие «шли с иконами и хоругвями», они забывают рассказать, как боевики добыли нужный им для провокации реквизит. Иконы и хоругви «мирные демонстранты» забрали из ближайшей часовни, которую они специально для этой цели разграбили, силой подавив сопротивление священников (ссылка).
Совсем недавно мы наблюдали аналогичные шоу и в России, во время организованных американцами событий 2011–2012 годов, и в соседней потерянной стране, на Евромайдане 2014 года.
Теперь интересное. Термин «Кровавое воскресенье» выдумал британский журналист Эмиль Йозеф Диллон, писавший также под псевдонимом Е.Б.Ланин (ссылка). В качестве корреспондента Дейли Телеграф он работал в России с 1887 по 1914 год. Цитирую из книги Диллона «Закат России», стр. 157 (ссылка):
…Петербургский труд уже некоторое время до того был организован и «электризован» украинским священником Георгием Гапоном, который пригласил рабочих последовать за ним публичным шествием к Зимнему дворцу в исторический день 22 января, которому я впоследствии дал название «Кровавое воскресенье». Заявленной целью было изложить царю нужды русского народа…
Диллон использовал в своём репортаже английские слова — Bloody Sunday — и вся англоязычная пресса моментально подхватила новый термин. После этого Владимир Ленин и прочие революционеры перевели Bloody Sunday как «Кровавое воскресенье» и, как будто сговорившись, начали дружно вставлять его в свои статьи.
Напоследок пару слов про товарища Гапона, которого в советских учебниках называли «провокатором царской охранки». Тут есть некоторая путаница. Гапон действительно был провокатором в том смысле, что он направил одураченных им рабочих под пули, чтобы сделать красивую сцену для революции, однако штатным агентом царской охранки он не был. Лично Владимир Ленин защищал репутацию Гапона в статье «Революционные дни» (ссылка):
…Нельзя поэтому безусловно исключить мысль, что поп Гапон мог быть искренним христианским социалистом, что именно кровавое воскресенье толкнуло его на вполне революционный путь. Мы склоняемся к этому предположению, тем более, что письма Гапона, написанные им после бойни 9 января о том, что «у нас нет царя», призыв его к борьбе за свободу и т. д., — всё это факты, говорящие в пользу его честности и искренности, ибо в задачи провокатора никак уже не могла входить такая могучая агитация за продолжение восстания…
Вскоре после 1905 года Гапон был убит своими же соратниками. Убийца Гапона, Пинхас Моисеевич Рутенберг, был активным участником революций 1905 и 1917 года, но позже уехал из России и стал одним из руководителей сионистского движения. В 1920-е и 1930-е годы товарищ Рутенберг осваивал Палестину на деньги Ротшильдов, а во время поездок в Европу помогал британцам в неформальных контактах со своим старым товарищем, Бенито Муссолини.
И действительно, Лев Троцкий родился Львом Бронштейном, вырос в обеспеченной еврейской семье, на хуторе под Херсоном. Впрочем, его родители не были религиозно-традиционными, при этом, по воспоминаниям революционера, даже в детстве он разговаривал на суржике, а не на идише.
Если бы история пошла по другому маршруту, в кресле Сталина вполне мог оказаться Троцкий. Стало бы царствование товарища Бронштейна большей бедой для России, чем правление товарища Джугашвили — спорный вопрос.
Слова раввина оказались пророческими — только сбылись в отношении другого Бронштейна, никак не связанного с первым. Талантливый советский физик Матвей Бронштейн сделал в 1930-х годах ряд важных открытий, опередив западную науку на два-три десятилетия. Его работа 1935–1936 годов, «Квантовая теория слаботяготеющего поля», считается первым полноценным исследованием проблемы квантования гравитации.
Иностранные физики повторили путь нашего учёного в 1950–1960-х годах, считая себя первопроходцами, и только в конце 20-го века историк науки Геннадий Горелик обнаружил, что их опередили в СССР. Сейчас в международном научном сообществе признан приоритет Матвея Бронштейна и его ленинградской школы. Если бы не трагическая гибель в возрасте 31 года, Матвей Бронштейн, вероятно, стал бы основателем целого направления в физике (ссылка). Впрочем, квантовая гравитация была всего лишь одной из его тем — у него были также заметные работы по полупроводникам, астрофизике и космологии, ещё он писал научно-популярные и детские книги про науку. Это была выдающаяся фигура уровня Капицы, Фейнмана или Эйнштейна, от которой при иных обстоятельствах мы могли бы ожидать ещё 30–50 лет плодотворного научного труда.
Коммунисты обвинили Матвея Бронштейна в контрреволюционном заговоре и в подготовке покушений на руководителей партии. Возможно, сыграла свою роль и фамилия: следователи знали, что главный жупел того периода, Лев Троцкий, тоже носил фамилию Бронштейн. Учёного расстреляли в 1938 году, а его жене, Лидии Чуковской, сказали, что он получил «10 лет без права переписки»: этим приёмом Иосиф Виссарионович драпировал массовые расстрелы в период Большого террора, чтобы не шокировать население тем фактом, что каждый год советская карательная машина вырезает под корень город размером с Вологду или Тверь.
Мне регулярно пишут в комментариях, что академик Сталин многое сделал для развития советской науки, ставят Николаю II в пример. Однако что-то я не припомню, чтобы «при царе» массово расстреливали учёных. Единичные случаи казни учёных были и до 1917 года, не спорю, но там всегда речь шла о матёрых террористах, для которых наука была всего лишь подспорьем в их омерзительном ремесле. К примеру, в 1881 году суровый приговор вынесли учёному террористу Кибальчичу, лично изготовившему бомбы для одного из самых разрушительных терактов в истории нашей страны.
Известная сетевая пословица «коммунист — враг народа» справедлива далеко не всегда, но наркомы, дожившие до 1930-х, действительно оказались по большей части троцкистами и иностранными шпионами. Конкретно Григорий Сокольников, наркомфин, признался в участии в крупном троцкистском заговоре, получил 10 лет тюрьмы и был по приказу товарища Берии умерщвлён во внесудебном порядке.
Жалеть наркомов было бы странно, так как каждый из них успел серьёзно навредить нашей стране и нашему народу. Вместе с тем сама идея детской книжки со списком первых лиц государства кажется мне интересной.
В 1911 году, например, вышла колода карт «Русский стиль», где в качестве валетов, дам и королей были участники придворного бала 1903 года — великие князья и княгини, прочие аристократы и лично Николай II в образе короля червей. Колода получилась столь удачной, что печаталась всё советское время, и вы наверняка её отлично знаете (ссылка).
Может быть, пора сделать что-то подобное и у нас? Детскую книжку или колоду карт с первыми лицами государства?
Вообще, я не могу назвать себя сторонником демократии, так как при всеобщем избирательном праве она пытается превратиться в охлократию, власть толпы, худшую форму правления из всех известных. В реальных условиях, конечно, народу дают только 20% власти, тогда как за остальные 80% отвечают крупные головы нашей византийской гидры и прочие осмысленные игроки. Несмотря на это, именно те 20% решений, которые принимают с оглядкой на реакцию электората, обычно оказываются очень плохими, иногда даже ужасными.
Тем не менее, хоть принцип демократии мне и не близок, я полагаю, что при любом раскладе нами должны править не анонимные отцы, а реальные персоны, с фотографиями и кратким описанием их «должностей». Почему в школах эту архиважную часть государственного устройства старательно игнорируют, — большой вопрос.
Да, действительно. В 1918 году Владимир Ильич наставлял агитаторов так (ссылка):
Война внешняя кончилась или кончается. Это решённое дело. Теперь начало внутренней войны. Буржуазия, запрятав награбленное в сундуки, спокойно думает: «Ничего, — мы отсидимся». Народ должен вытащить этого «хапалу» и заставить его вернуть награбленное. Вы должны это провести на местах. Не дать им прятаться, чтобы нас не погубил полный крах. Не полиция должна их заставить, — полиция убита и похоронена, — сам народ должен это сделать, и нет другого средства бороться с ними.
Прав был старик-большевик, объяснивший казаку, в чем большевизм.
На вопрос казака: а правда ли, что вы, большевики, грабите? — старик ответил: да, мы грабим награбленное.
Речь Ленина напечатали в газете «Правда». Поднялся небольшой скандал из-за слова «грабить», так как народ ещё не успел осознать, кто именно захватывает в России власть. Тогда Ленин на очередном заседании ВЦИК свою позицию разъяснил (ссылка)
…Я перейду, наконец, к главным возражениям, которые со всех сторон сыпались на мою статью и на мою речь. Попало здесь особенно лозунгу: «грабь награбленное», — лозунгу, в котором, как я к нему ни присматриваюсь, я не могу найти что-нибудь неправильное, если выступает на сцену история. Если мы употребляем слова: экспроприация экспроприаторов, то почему же здесь нельзя обойтись без латинских слов? (Аплодисменты).
И я думаю, что история нас полностью оправдает, а ещё раньше истории становятся на нашу сторону трудящиеся массы…
И действительно, без грабежей социализм построить технически невозможно. Если не отбирать у людей собственность и не принуждать их к рабскому труду, то получится обычный капитализм, вот как сейчас.
Бизнесмен Петров владеет автосервисом. Слесарь Иванов работает на Петрова. Товарищ Ульянов в этой нехитрой конфигурации — третий лишний.
Но если товарищ Ульянов посадит Петрова в тюрьму и передаст автосервис на кормление какому-нибудь ревупырю с нерусской фамилией, то у «освобождённого» гражданина Петрова не остаётся иного выбора, кроме как работать на партию большевиков.
Желаете поспорить? Тогда объясните, почему неокомми не сколачиваются в артели и коммуны прямо сейчас, в 2025 году. Никто ведь не мешает им работать по заветам Ленина и Маркса, то есть владеть сообща средствами производства и оставлять всю прибавочную стоимость себе.
Честный ответ будет таким: потому что без грабежей и принудительного труда атеистические коммуны могут предложить только очень низкий заработок — раз так в 5–10 меньший, чем предлагают буржуи. Работать за маленькую зарплату коммунисты не хотят, а грабить и порабощать беспартийных им запрещает УК РФ.
Есть ещё два вида памятников, которые в России столь же неуместны, как памятник хану Батыю. Это памятники Сталину, который вместе с другими большевиками завоевал Россию в 1917–1922 годах, и памятники соратникам Сталина, которые были казнены в 1937–1938 годах, потому что Сталин, как выразились братья Стругацкие, «успел раньше».
На «Перемогах» пишут, что в Москве недавно установили памятную табличку Николаю Яковлевичу Райвиду, типичному ленинцу, подавителю Тамбовского восстания.
Напомню: в 1920 году на Тамбовщине была засуха — собрали урожай всего лишь в 12 млн пудов. Владимир Ильич затребовал у крестьян 11,5 млн пудов, что означало для них голодную смерть: остатка в 0,5 млн пудов было недостаточно, чтобы дожить до следующего урожая. Русские крестьяне восстали против большевиков, но коммунисты утопили крестьян в крови, используя весь арсенал Красного террора: концлагеря, расстрелы заложников, массовые депортации в неотапливаемых вагонах и тому подобное. Будущий маршал Тухачевский применял ядовитый газ именно против тамбовских партизан.
Товарищ Райвид обеспечивал этому непотребству идеологическое прикрытие, объясняя крестьянам, что сопротивление бесполезно, так как «беспощадный красный террор» поможет большевикам добиться своего. По ссылке, которую я привёл выше, вы можете ознакомиться с его приказом брать в заложники крестьян, чтобы расстреливать их для устрашения партизан.
Минус на минус не всегда даёт плюс. Сталин обошёлся с товарищем Райвидом незаконно, это понятно. Ни в каком «троцкистском антисоветском заговоре» Райвид, очевидно, не участвовал, поэтому реабилитировали Райвида справедливо. Однако в других-то преступлениях ленинец виновен! Нельзя ставить памятную табличку открытым врагам русского народа только на том основании, что они проиграли другим красным людоедам аппаратную борьбу.
Большая часть репрессированных Сталиным советских людей — обычные граждане, которые стали случайными жертвами традиционного для тиранов террора. Аристотель писал про это больше двух тысяч лет назад: захватив власть, тиран через некоторое время приходит к необходимости провести волну массовых казней, чтобы устрашить угнетаемое население и укрепить личную власть.
Ставить таблички в память миллионов репрессированных — абсолютно нормально, такие таблички и памятники нам нужны, причём в значительно больших количествах, чем сейчас.
Проблема в том, что среди репрессированных Сталиным есть небольшой процент заслуженных большевиков, которым никаких табличек ставить нельзя, потому что они энергично уничтожали русский народ с 1917 по 1937 год. Однако общества типа «Мемориала» и ему подобных имеют в своей основе выходцев из советских элит, потомков как раз этого небольшого процента сталинцев-ленинцев. Подобные общества занимают строго антироссийскую позицию, как и Владимир Ильич, и некоторые из них официально носят титул иноагентов. Однако если независимая Россия для них — враг идеологический, то Сталин для них — враг личный.
То же самое верно и для неосталинистов. Современная капиталистическая Россия и погибшая Российская Империя для неосталинистов — враг идеологический. А «Мемориал» и ему подобные для неосталинистов — враг «клановый», так как «Мемориал» выступает против Сталина, их покойного вождя.
Повторюсь, конфликтный сектор, вынуждающий эти две группы конфликтовать, невелик: это репрессированные революционеры. И опыт показывает, что если у нас начнётся что-то типа майдана, то эти две группы охотно объединятся против нас, то есть против «Путинской России», как они называют современное русское общество. Первая часть программы реформ у них совпадает побуквенно: «Надо разрушить всё, что глупые русские понастроили без нашего надзора в последние 33 года, а уже потом, разровняв руины России бульдозерами, мы будем строить в чистом поле наш новый светлый мир».
Пытался организовать крестьянскую колонию и поехал с этой идеей к Толстому, но Толстой ходока не принял, и Горький вынужден был вернуться в вагоне с надписью «Для скота». Собственно, тогда он ещё был не Горький, а Пешков: псевдоним Горький юноша взял несколько позже. В итоге стал журналистом, потом и писателем. Получил литературное признание, начал много зарабатывать и много блудить.
Дружил с Лениным и прочими революционерами, клепал революционную пропаганду, грел деньгами большевиков. В 1914 году, когда на Россию напал Германский Рейх, стал умеренным «мызамирцем»: абстрактно возмущался тем, что Россия смеет воевать, но всё же не требовал тотального поражения и уничтожения нашей страны, как большевики.
Зловещий и очень характерный штрих: Горький был пироманом. Обожал поджигать всякое разное, а потом смотреть на огонь.
После катастрофы 1917 года Горький ужаснулся злодействам большевиков, выступил против Красного Террора и прочих зверств. Жена Горького, товарищ Пешкова, стала правозащитницей в хорошем смысле этого слова. Она проецировала влияние мужа на советских начальников и вытащила из тюрем немало невиновных, которым иначе грозили бы немедленная расправа или длительный лагерный срок.
Ленинская разруха сделала жизнь в России невыносимой даже для богатого человека со связями, каковым был Горький, поэтому в 1919 году он уехал в Европу, откуда и русофобствовал помаленьку, то поругивая, то нахваливая большевиков. Больше, конечно же, хвалил.
Сталин высоко ценил писателя: в 1932 году он даже отобрал у Нижнего Новгорода историческое имя, чтобы переименовать город в честь Максима Горького. А годом позже Сталин разыграл с Горьким (человеком) одну из своих излюбленных шуток: заманил в СССР и сделал невыездным, запретил возвращаться в Италию. Вскоре после этого главный советский писатель умер.
Уже из этой короткой биографии ясно, почему в советских учебниках Максиму Горькому отвели столь много площади. Также с точки зрения советских редакторов сильным местом Горького была босяцкая мораль, которую он воспевал в своих книгах, и которая идеально вплеталась в антимещанскую идеологию коммунизма.
Посмотрим, например, на короткий рассказ «Челкаш» из школьной программы. Ниже будут спойлеры, так что если вы проболели ту неделю, когда его проходили на литературе, то вот ссылка на текст).
Вот что школьник должен уяснить из этого рассказа:
1. Экономика, торговля и производство — это безусловное зло. Работа бессмысленна и пуста, это опустошительное рабство, превращающее людей в придатки машин. 2. Эх, взорвать бы все эти склады и корабли, вот тогда зажили бы на вольной природе, задышали бы полной грудью! 3. Появляется положительный герой: «Гришка Челкаш, старый травленый волк, хорошо знакомый гаванскому люду, заядлый пьяница и ловкий, смелый вор».4. Челкаш — уважаемый человек, его побаиваются. Вор с позиции силы разговаривает не только с мелким криминальным элементом, но и со сторожами.5. Появляется молодой наивный крестьянин, Гаврила. Из короткого диалога становится ясно, что работа — это для неудачников, так как заработать честным трудом ничего нельзя. 6. Высокодуховный матёрый вор Челкаш презирает достаток и ценит свободу. Приземлённым боязливым обывателям не понять.7. Классическая сцена в трактире. Челкаш показан как уважаемый мафиози, который может заказать сытный обед себе и другим, ничего не заплатив. 8. Челкаш по-отечески размышляет о молодом наивном Гавриле, которого обманом впутывает в воровство.9. Благородный вор Челкаш любуется морем, оно будит в нём сильные искренние чувства.10. Горький снова восхищается смелостью, ловкостью и хладнокровием Челкаша. 11. Челкаш рассказывает необстрелянному ещё подельнику, как выгодно воровать и как здорово быть свободным. 12. После удачной кражи Гаврила переменил своё отношение к воровству и готов воровать ещё.13. Безобразная сцена: Челкаш провоцирует Гаврилу на проявление жадности к деньгам, унижает и оскорбляет его. Подельники дерутся, Челкаш избивает Гаврилу, а потом Гаврила чуть не убивает камнем Челкаша.14. Ещё более безобразная сцена: подельники мирятся. 15. Благородный Челкаш широким жестом бросает деньги под ноги Гавриле и гордо уходит в закат. Гаврила выглядит жалким и отвратительным в своей жадности, Челкаш — несгибаемым титаном вольного духа, сильной отеческой фигурой, с которой хочется строить свою жизнь.
Уже в самом начале рассказа автор настраивает читателя на негативное восприятие маленького, слабого, ничем не примечательного человека, человека-раба. Характер Челкаша, его отвращение к рабскому труду, подчинённому положению становятся более понятны читателю, наблюдающему за крохотными фигурками людей, похожих на муравьёв под тяжестью своих грузов. Мощная, свободолюбивая натура ловкого вора Челкаша становится ещё более яркой и привлекательной…
<…>
…Пейзаж моря дан в живописно-романтической манере. Он придает и образу Челкаша некоторую романтическую окраску, помогает раскрыть положительные качества Челкаша. А с другой стороны, этот же пейзаж резче оттеняет ничтожество Гаврилы…
… Гаврила мечтает о своём хозяйстве, именно собственническое отношение к жизни подтолкнуло его на попытку убийства. По характеру Гаврила мягок, доверчив, чувствителен. Одновременно он оказывается способным на преступление, тогда как вор Челкаш обнаруживает черты «благородного разбойника»…
…Горький не только показал несправедливость общественного строя, но и глубоко проник в психологию…
Как видите, рассказ «Челкаш» отличается от фильмов «Бумер» и «Бригада» только тем, что его всерьёз разбирают в школах, предлагая питомцам впитывать житейскую мудрость старого революционера, брать с его лихого героя пример.
Я думаю, что рассказ «Челкаш» можно в школах и оставить. Я читал в 13 лет детективы в мягкой обложке, а современные дети играют в «Мафию», ГТА и прочие игры про преступников. Это нормально. Само по себе знакомство с тёмными углами общества не является проблемой: возможно, оно даже необходимо в период взросления.
Проблемой является тот соус, под которым детям скармливают этот рассказ. Если бы я был учителем литературы, я бы рассказал и о настоящих челкашах, жизнь которых отнюдь не так романтична, как в рассказе, и о том, что демонстративное презрение к собственности — фирменный трюк любителей хорошо жить за счёт других. Рассказал бы, как пироман Горький сначала поджёг Россию, а потом отправился в Италию, чтобы сибаритствовать там на виллах и в санаториях. Объяснил бы, что Гаврила — такая же карикатура, как и Челкаш, только Челкаша Горький романтизировал, а Гаврилу изуродовал. Собственность — это хорошо, порядочному человеку следует стремиться к зажиточности, культ бедности — отвратителен и деструктивен.
Наконец, я бы процитировал, например, вот эту реплику Максима Горького из декабря 1917 года:
В силу целого ряда условий у нас почти совершенно прекращено книгопечатание и книгоиздательство, и в то же время одна за другой уничтожаются ценнейшие библиотеки. Вот недавно разграблены мужиками имения Худекова, Оболенского и целый ряд других имений. Мужики развезли по домам всё, что имело ценность в их глазах, а библиотеки — сожгли, рояли изрубили топорами, картины — изорвали. Предметы науки, искусства, орудия культуры не имеют цены в глазах деревни, можно сомневаться, имеют ли они цену в глазах городской массы.
Вот уже почти две недели каждую ночь толпы людей грабят винные погреба, напиваются, бьют друг друга бутылками по башкам, режут руки осколками стекла и, точно свиньи, валяются в грязи, в крови. Во время винных погромов людей пристреливают, как бешеных волков, постепенно приучая к спокойному истреблению ближнего.
В «Правде» пишут о пьяных погромах как о «провокации буржуев», что, конечно, ложь, что красное словцо, которое может усилить кровопролитие. Развивается воровство, растут грабежи, бесстыдники упражняются во взяточничестве…; темные люди, собравшиеся вокруг Смольного, пытаются шантажировать запуганного обывателя. Грубость представителей «правительства народных комиссаров» вызывает общие нарекания, и они — справедливы. Разная мелкая сошка, наслаждаясь властью, относится к гражданину как к побежденному.
Это очень иронично: вот как прикреплённая к посту фотография настенной надписи. Многие идеализируют советское образование именно потому, что историю им преподавали в советских школах весьма дурно, равно как и прочие гуманитарные науки. Техническое образование — другое дело, оно было в СССР неплохим, доказательством чему могут служить хотя бы успешные карьеры многих эмигрантов. Однако с бесплатностью и доступностью дела обстояли менее благостно, чем подсказывает ностальгия.
Некоторые заходят, как им кажется, с козырей: «СССР запустил Гагарина в космос». Боюсь, что именно космос — не в пользу советской системы. Во-первых, оба отца советской космонавтики, Королёв и Глушко, считались «врагами народа», из-за чего их сначала избивали на допросах, а потом чуть не уморили в сталинских лагерях (ссылка). Во-вторых, в 1946 году мы вывезли из Германии 170 немецких специалистов по ракетам во главе с Гельмутом Греттрупом, помощником Вернера фон Брауна и энтузиастом космонавтики. Несколько лет над советскими ракетами работали в том числе и выпускники немецких вузов. В-третьих, талантливый студент-пятикурсник Глушко не закончил советский университет, так как… не смог вовремя оплатить обучение.
Впрочем, плата за обучение была не главной проблемой сталинского образования, хотя и финансы тоже становились непреодолимым препятствием для многих бедных советских семей. Главной проблемой было ограничение доступа к учёбе.
После 1917 года Россия потеряла около трёх четвертей учёных и инженеров. Кто-то вынужден был эмигрировать, спасаясь от Красного террора и гражданской войны, другие погибли, третьих репрессировали, четвёртых — лишили возможности работать по специальности.
Как будто этого было недостаточно, элиту русского общества, так называемых «бывших», заклеймили чёрной меткой «лишенцев».
Проведу аналогию: это как если бы сейчас в вузы запретили поступать абитуриентам, у которых кто-нибудь из родителей имеет высшее образование. Понятно, что вузы из-за такого запрета лишились бы огромного количества отличных студентов.
Цитирую из воспоминаний Сергея Голицына:
Сестре Кате в том 1929 году минуло только 15 лет. Она закончила семь классов школы, далее нужно было переходить в другую школу. Вместе со своей подругой Олей Шереметевой отправилась она подавать заявление в школу-девятилетку.
— Ого, какие громкие фамилии! — воскликнула директорша, взглянув в их бумаги.
Потом разобрались, что одна — дочь учительницы и не графиня, а просто Шереметева, и ее приняли. А светлейшую княжну, да еще дочь лишенца! Да куда она лезет?! Отказать!
Так Катя после семи классов пошла то работать, то учиться на разных курсах. То ее изгоняли, то вновь принимали…
Также доступ в вузы был сильно затруднён колхозникам. Чтобы поступить в вуз, нужно было получить разрешение у председателя колхоза, а он мог его своим крепостным и не дать. Такая сцена показана в советском фильме «Председатель» (1964). Девушка и юноша просят отпустить их на учёбу, а председатель — положительный персонаж — с грубым юмором отказывает им, снисходительно поясняя, что это для их же блага: дескать они слишком глупы для учёбы, и их призвание — коровам хвосты крутить.
Конечно, можно было или сбежать из колхоза, или вывернуться через правильное оформление документов после службы в армии, или дать председателю колхоза взятку. Однако провернуть такую комбинацию удавалось не всем.
Отдельная проблема — советские учебники. По техническим направлениям было ещё нормально, так как вставки в духе «партия учит нас, что газы при нагревании расширяются», было несложно игнорировать. А вот учебники по истории, например, были нашпигованы мракобесием и русофобией до такой степени, что сейчас их составители автоматически получили бы титул иноагентов (пример).
При Брежневе стало лучше, особенно когда он дал колхозникам право свободного выезда из колхозов, однако приехать в город колхознику было мало: надо было ещё и пройти приёмную комиссию. Там процветала коррупция, поэтому даже способный провинциал имел мало шансов поступить в престижный вуз (если только его папа не привозил приёмной комиссии центнер дефицитного мяса). Из того, что я слышал лично от старших товарищей: в некоторые вузы Украинской ССР можно было поступить только по блату или за взятку, другие варианты исключались. В некоторые гуманитарные вузы Ленинграда (не буду показывать пальцем) принимали за существенную сумму в конверте.
Если вы хотите видеть более конкретные факты и фамилии, то сошлюсь на воспоминания Андрея Алякринского, советского преподавателя логики — он пишет про коррупцию уже со стороны вузовского работника (ссылка).
Деньги на взятку и готовность нарушать закон были не у всех, однако на серьёзных технических факультетах, где надо было грызть высшую математику, поступивших по блату было мало, да и учились они наравне со всеми. Другое дело — вузы медицинские, например. Преподаватели рассказывают, что в позднем СССР студенты из Грузии нередко учились в своём режиме: они отлично знали все рестораны города, а вот хорошим знанием профильных предметов блеснуть обычно уже не могли. (Это не значит, разумеется, что все студенты из Грузинской ССР учились за взятки — вовсе нет. Просто особенно сильно запомнились моим знакомым преподавателям уроженцы именно этой республики).
В общем, с доступностью образования в СССР были нюансы. Что касается качества образования, то оно по сравнению с Российской Империей упало.
В раннем СССР имперскую образовательную систему громили по-вандальному: изгоняли или сажали опытных преподавателей, набирали нерадивых студентов по классовому признаку и сокращали финансирование до такой степени, что зимой зачастую учились без отопления и при выбитых стёклах. Между 1917 и 1928 годами было совсем жутко: в частности, денег на образование выделяли в несколько раз (!) меньше, чем при царе. Об этом докладывал на X съезде советов товарищ Луначарский (ссылка).
Принято считать, что последствия ленинской разрухи были преодолены примерно к 1928 году, и это отчасти верно. В 1928 году тот же Луначарский писал, что стало лучше: материальное обеспечение учащихся начальной школы удалось поднять до 75%, а учащихся средней школы — до 25% от «тех средств, что расходовались при царском режиме» (ссылка).
За несколько десятилетий революционная дикость ушла в прошлое. При Хрущёве школы и вузы уже более-менее приспособились к новым порядкам, завели собственные традиции, цивилизовались. Однако старые учёные, способные сравнить как было, и как стало, аргументировано критиковали выхолощенность советского образования: его поверхностность, оторванность от жизни и политизированность.
Цитирую, например, из знаменитой справки Александра Любищева, которую он подготовил по заказу Ульяновского обкома КПСС в 1956 году (ссылка):
…Помимо большого числа часов, отводимых на политические предметы по плану, они требуют гораздо больше времени для своего прохождения, чем другие предметы… политические предметы для каждого из своих семинаров (а они продолжаются все четыре года) требуют от каждого студента очень значительного объёма обязательной и часто очень трудной литературы. В Ульяновском [педагогическом] институте пробовали подсчитывать, сколько страниц должен проконспектировать студент каждую неделю. Оказалось, что часто требуется около ста страниц и притом таких трудных текстов, как «Капитал» Маркса и др. Сколько требуется времени, чтобы проконспектировать как следует такой объём? Неоднократно на лекциях приходилось наблюдать, что студенты пишут свои «конспекты». Это, конечно, не может не отражаться на освоении лекций, но ещё больший вред заключается в приучении к механическому «мозаичному» конспектированию…
Подведу итог
Из статьи может сложиться впечатление, будто советское образование не заслуживает добрых слов. Это не так: за вычетом ленинско-сталинского периода, который и вправду был плох, советские школы и вузы держались на хорошем уровне. Пожалуй, им можно поставить четыре балла из пяти, в крайнем случае — тройку, но уж точно не два балла.
Сейчас стало по некоторым параметрам хуже, чем в СССР, но по большинству — значительно лучше. Вузы, например, теперь по-настоящему доступны, причём без взяток, так как мест в вузах стало значительно больше, и так как ЕГЭ резко сократил уровень коррупции.
Техническое оснащение в современной России также резко улучшилось: во-первых, мы тратим на образование значительно большую долю бюджета (пруф), а во-вторых, сама страна сейчас значительно богаче, чем СССР, у нас есть возможность не экономить на спичках.
К чести китайских коммунистов, вскоре они поняли, как работает эта экосистема, после чего закупили новых воробьёв в СССР.
Наши коммунисты — называть их русскими было бы, пожалуй, неверно — оказались более твердолобыми. Уничтожив частников в конце 1920-х и проведя страну через несколько волн голода, руководство СССР так и не осознало принципиальной ошибки. Вместо того чтобы восстановить уничтоженное Сталиным поголовье предпринимателей, Хрущёв и Брежнев предпочли пожертвовать долгосрочными интересами государства, начав покупать зерно на Западе.
Проблемы с едой терзали СССР до самого распада. Вот, к примеру, статья в «Крокодиле» от 1987 года (ссылка). Несмотря на постоянные перебои с продуктами, коммунисты не справлялись с элементарным: с закупкой яблок у садоводов, то есть у советских граждан, которые после работы выращивали яблоки на своих личных клочках земли, чтобы сдать их потом государству. Причины неудач перечислены в статье:
1. У государственных заготовителей были перебои с тарой, то есть с примитивными ящиками из плохих досок.2. У государственных заготовителей были перебои с грузовиками, они не успевали вовремя вывозить закупленные яблоки в хранилища.3. У государственных заготовителей были перебои с деньгами (!). Из-за бюрократии деньги не доходили до пунктов приёма яблок вовремя.4. Садоводам было негде купить саженцы. Государство закрывало только 10% от их нужд.5. Агрономов для садоводов вообще не было.
Создание кооперативов на основе индивидуальной трудовой деятельности должно происходить под руководством потребительской кооперации. Именно наши работники совместно с исполкомами определяют главное: нужен ли в данной местности предлагаемый вид деятельности, где будущие кооператоры найдут сырье и каковы будут рынки сбыта.
В капиталистической экономике происходит так. ИП Червяков — предприимчивый мужик на старом Камазе с миллионом рублей в кармане — приезжает в совхоз «Красное Яблоко» и скупает у местных жителей урожай по рыночной цене. Он же может продать им саженцы в любом количестве, а найти агронома при капитализме — вообще не проблема, были бы деньги на оплату его консультаций. Понятно, что возможны и более сложные схемы, но в базовом варианте для организации бесперебойной закупки яблок от государства требуется ровно одно: не бить господина Червякова саженцем яблони по голове.
В социалистической экономике ИП Червяков запуган или посажен в тюрьму. Вместо того чтобы собирать налоги, в исполкоме собирают комиссию, которая проводит заседание и пишет протокол. На основе протокола делают запросы и отчёты, рассылают циркуляры, печатают планы. Как итог, через 5 лет создаётся убогий аналог господина Червякова в виде пункта приёма яблок. Этот пункт постоянно закрыт из-за перебоев с тарой и тому подобным. Несмотря на то, что в этом пункте яблоки покупают по оскорбительно низкой цене, государству он приносит убытки.
Цитирую ещё из той же статьи:
Помните знаменитые «луково-чесночные» истории начала восьмидесятых годов? Так уж сложилось, что потребность нашего населения в луке и чесноке хронически не удовлетворяется. И за рубежом закупаем, а перебои все равно время от времени наступают. Лет десять назад в центрально-черноземных и южных областях нашей республики стали возникать временные бригады по выращиванию лука и чеснока. И вот кому-то из чересчур ревностных должностных лиц пришло в голову, что больно много эти люди зарабатывают. Начались проверки-перепроверки, ничего криминального не обнаружили, а полезное дело помаленьку прикрыли.
Повторюсь: чтобы решить проблему дефицита продуктов, советскому государству достаточно было перестать бить господина Червякова саженцем по голове. Китайские коммунисты это поняли, легализовав частный бизнес примерно в 1979 году. Наши коммунисты начали движение в нужном направлении только при Горбачёве, когда экономика СССР дёргалась уже в конвульсиях на кафельном полу и пускала пену изо рта.
Далёкие от реальных дел люди пишут: «частник не может накормить страну, так как для обработки почвы нужны трактора, а трактор способны купить только крупные государственные компании». Этим наивным построением оправдывают, например, сталинскую коллективизацию и последовавший за ней колхозный голод 1932–1933.
В реальной жизни частник проводит механизацию лучше и быстрее, чем государство. Если бы Сталин просто не трогал крестьян, село бы механизировалось само, и никакого голода в СССР не было бы.
В качестве доказательства процитирую фрагмент из письма крестьянина Андрея Платова в вологодский журнал «Северный Хозяин» (Ноябрь 1915. № 22. стр. 16–17). Письмо нашёл подписчик Дмитрий Д.:
…зажиточный крестьянин может купить две–три [сельскохозяйственные] машины, но таковых [крестьян] найдётся только 3–5% из всего населения…
Как же быть?
Некоторые крестьяне нашей волости… стали устраивать особые товарищества…
У нас в селении 34 домохозяина. Из них не состоят в товарищества только трое. Каждый домохозяин нашей деревни в отдельности не имеет возможности купить двух и даже одной машины. Товарищество же имеет ручную молотилку завода Бадения, три веялки № 1 завода Феникс в Риге, 2 соломорезки, двухвальную мялку Хрущова, дранковый струг для изготовления дранки для крыш, пожарную машину и благоустроенный товарищеский колодец. Нашими машинами мы пользуемся сообща, без шуму, потихоньку, и их хватает для обслуживания не только товарищей, но часто (например, льномялка) отпускаются и в другие соседние селения.
Товарищество устраивается так: собираются несколько крестьян и сообща обсуждают, какая им необходима сельскохозяйственная машина. Для покупки таковой делают складочный фонд, для чего по уговору каждый товарищ вносит определённую сумму ежемесячно или раз в год, кому как удобнее. В нашем товарище вносят по 5 копеек в каждый месяц, а также берут иногда сообща какую-нибудь платную работу и вырученные за это работу деньги целиком вносят в товарищество. Так, например, мы сообща возили камень в посад Верховажский, брали выстилку дороги и т. д. Для хранения денег из среды товарищей выбирается казначей, который ведёт книгу прихода и расхода. Для каждой машины также выбирается заведующий, который ведает этой машиной, хранит её, ведёт порядок пользования ею и присматривает за ней. Если мне нужна какая-либо машина, я иду к заведующему ею и спрашиваю, когда могу пользоваться машиною в очередь…
PS. На фотографии к посту — реклама Харьковского завода Мельгозе, производившего сельскохозяйственные машины собственной конструкции.
Эрнест Иванович Мельгозе — типичный имперский капиталист. Техник по образованию, Эрнест Иванович начал бизнес с небольшой собственной мастерской. Когда конные молотилки, которые он изобрёл, стали пользоваться популярностью, господин Мельгозе купил землю и построил полноценный завод. Рабочие завода жили в частных квартирах, ученики — на верхнем этаже одного из заводских зданий. Техника завода получала медали на выставках.
После революции коммунисты отобрали завод у сына основателя, которому завод перешёл к тому времени по наследству, и переименовали «трофей» в честь товарища Артёма. Товарищ Артём, близкий друг Сталина, занимался в те годы борьбой против русских крестьян и дерусификацией Харькова, которую он в письмах Ленину называл «раскацапыванием города».
Статья в «Крокодиле» за 1973 год — самая середина золотого века СССР. Статья называется «Свинское дело», в ней повествуется о шустрой свинье, которая вынюхала, куда соседний молокозавод сливает сыворотку. Свинья пожирала эту сыворотку в одно рыло и быстро набирала вес.
В колхозе заметили, что одна из свиней подозрительно толста, проследили за ней и обнаружили стоки молокозавода. Цитирую дальше (ссылка):
…отход молочного производства и ценнейший, питательнейший корм всех хрюкающих и мычащих — сыворотка — сливался на землю.
Какой корм!
Сплошные белки и витамины группы В!
Дюжина литров этого напитка заменит телёнку килограмм ячменя. А за тысячу литров скотинушка даст лишних тринадцать килограммов мяса и сотню литров молока.
— Какое свинство! — заключил Романов, поверив, наконец, своим глазам, и поспешил в дирекцию завода.
— Да, не совсем кругло выходит! — согласились товарищи из дирекции. — Мы, сами сельские жители, издавна делаем из сыворотки окрошку, а также пьём её вместо воды, как квас. Отчасти поэтому мы и здоровее, крепче городских. А наши деревенские невесты употребляют её ещё как парфюмерию. Приятно взглянуть на них — кровь с молоком. Вот что такое сыворотка! Разве мы это не понимаем? И всё же выливаем…
— Но почему?
— А куда девать?
— Продавайте eё! Это же чистая прибыль!
— Продавайте… Легко сказать! Сыворотку нужно сразу куда-то сливать. А ёмкостей для ее хранения у нас, увы, нет.
— Я дам ёмкость! — вдохновенно воскликнул Романов. — Я дам вам цистерну. Мы будем брать всю вашу сыворотку до капли… Вам — деньги, а нам — корм для скотины!
Товарищи из дирекции завода бросились обнимать председателя колхоза с радостными криками:
— Мы вам очень… Выручили, можно сказать!..
— Благодетель! Родной!..
На том монополия Хрюни на вкусную лужу кончилась. Теперь он был вынужден делиться благодатным, питательным, витаминным напитком со всеми своими сородичами из колхоза «Доброволец».
Дальше всё как обычно. Директора колхоза вызвали на ковёр, пропесочили и заставили убрать цистерну (а то уже какое-то предпринимательство получалось). Сыворотка продолжила орошать грунт: и на этом молокозаводе, и на прочих молокозаводах страны.
С одной стороны, хорошо: никаких барыг на тысячи километров вокруг, свободно дышит советский колхозник. С другой стороны, точно ли выигрывал Советский Союз от того, что предприимчивые «дельцы» не могли организовать перепродажу сыворотки от молокозаводов колхозам? И если выигрывал, то почему же тогда с мясом было настолько плохо в стране?
Футболку "Провидѣніе" можно приобрести по e-mail: providenie@yandex.ru
Застолби свой ник!
Источник — olegmakarenko.ru
