Поиск

Навигация
  •     Архив сайта
  •     Мастерская "Провидѣніе"
  •     Одежда от "Провидѣнія"
  •     Добавить новость
  •     Подписка на новости
  •     Регистрация
  •     Кто нас сегодня посетил

Колонка новостей

Чат

Ваше время


Православие.Ru

Видео - Медиа

    Посм., ещё видео


Статистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Форма входа

Помощь нашему сайту!
рублей Яндекс.Деньгами
на счёт 41001400500447
( Провидѣніе )

Не оскудеет рука дающего


Главная » 2016 » Май » 4 » • Как генерал Кривошеев советские потери в войне подсчитал •
09:37
• Как генерал Кривошеев советские потери в войне подсчитал •
 

providenie.narod.ru

 
фото
  • Предисловие
  • Советская историография
  • Официальные советские цифры
  • Гриф секретности, поедающий мёртвых
  • Через призму партийной статистики
  • Перейдём к комсомольцам
  • Потери 1941 года
  • Из истории официальной статистики
  • Практика включения арифметических величин
  • Примечания
  • Помочь, проекту "Провидѣніе"
  • Предисловие

    В 1993 году после развала СССР на свет появилась первая публичная советская статистика потерь во время Второй мировой войны, созданная под руководством генерала Григория Кривошеева по приказу министерства обороны СССР. Блог Толкователя публикует статью петербургского историка-любителя Вячеслава Красикова о том, что же собственно подсчитал советский полководческий гений.

    Тема советских потерь во Второй мировой войне до сих пор остается в России табуированной, прежде всего, из-за неготовности общества и государства взглянуть на эту проблему по-взрослому. Единственным «статистическим» исследованием на эту тему является вышедшая в 1993 году работа «Гриф секретности снят: Потери Вооруженных Сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах».

    В 1997 году вышло англоязычное издание исследования, а в 2001 году появилось второе издание «Потери Вооруженных Сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах».

    Если не обращать внимание на позорно позднее появление вообще статистики о советских потерях (спустя почти 50 лет после окончания войны), работа Кривошеева, возглавлявшего коллектив сотрудников министерства обороны, большого фурора в научном мире не произвела (разумеется, для пост-советских автохтонов она стала бальзамом на душу, поскольку выводила советские потери на один уровень с германскими).

    Одним из основных источников данных коллектива авторов под руководством Кривошеева является фонд Генштаба в центральном архиве минобороны РФ (ЦАМО), который до сих пор засекречен, и куда доступ исследователям закрыт. То есть, проверить точность работы военных архивистов объективно невозможно. По этой причине на Западе к работе Кривошеева научное сообщество, занимающееся уже почти 60 лет проблематикой потерь во Второй мировой войне, отнеслось прохладно и ее просто даже не заметили.

    В России предпринимались неоднократно попытки критиковать исследование Григория Кривошеева – критики упрекали генерала в методологических неточностях, использовании непроверенных и бездоказательных данных, чисто арифметических нестыковках и так далее. Как пример, можно посмотреть здесь. Мы хотим предложить нашим читателям не столько очередную критику самого труда Кривошеева, сколько попытку ввести в оборот новые, дополнительные данные (например, партийную и комсомольскую статистику), которые позволят пролить больше света на размер общих советских потерь.

    Возможно, это будет способствовать в дальнейшем их постепенному приближению к реальности и развитию нормальной, цивилизованной научной дискуссии в России.

    Статью Вячеслава Красикова, в которой проставлены все ссылки, полностью можно скачать здесь (приносим извинения читателям, но публикацию в блоге мы решили не перегружать ссылочным аппаратом). Все сканы книг, на которые он ссылается, опубликованы здесь. http://poteri-sssr.livejournal.com/

    Советская историография: сколько осталось незабытых?

    После войны в цивилизованных странах обычно осмысливают ход сражений, подвергая их критическому обсуждению в свете ставших доступными документов противника. Подобная работа, разумеется, требует максимум объективности. Иначе просто нельзя сделать верные выводы, чтобы не повторять прошлых ошибок.

    Однако труды, которые издавались в СССР в первое послевоенное десятилетие, назвать историческими исследованиями нельзя даже с большой натяжкой. Состояли они преимущественно из штампов на тему неизбежности победы под руководством партии большевиков, изначального превосходства советского военного искусства и гениальности товарища Сталина.

    Мемуары при жизни «вождя народов» почти не издавались, а то немногое, что выходило из печати, больше походило на фантастическую литературу. Серьезной работы у цензуры в такой ситуации по существу не было. Разве что выявлять недостаточно усердных в деле прославления. Поэтому к неожиданностям и метаморфозам суматошной хрущевской «оттепели» этот институт оказался совершенно не подготовленным.

    Впрочем, информационный взрыв 50-х годов – заслуга не одного Никиты Сергеевича. Вышеописанную благостную идиллию уничтожило банальное людское честолюбие.

    Дело в том, что на Западе процесс осмысления недавних боевых действий шел нормальным цивилизованным путем. Генералы рассказывали о своих достижениях и делились с общественностью умными мыслями. Советской военной верхушке, конечно, тоже хотелось участвовать в столь интересном и увлекательном процессе, однако «кремлевский горец» не любил такого рода занятий. Но после марта 1953 года данное препятствие исчезло.

    В итоге на советскую цензуру немедленно обрушился приказ публиковать переводы некоторых работ о Второй мировой войне, написанных бывшими противниками и союзниками.

    В данном случае ограничились лишь купюрами особо неприятных страниц и редакционными комментариями, помогавшими советским читателям «правильно» понимать творчество «склонных к фальсификациям» иностранцев. Но когда вслед за этим и большое количество собственных золотопогонных авторов получили дозволение напечатать мемуары, процесс «осмысления» окончательно вышел из-под контроля. И привел к совершенно неожиданным для его инициаторов результатам.

    Достоянием общественности стало множество событий и цифр, которые, дополняя и уточняя друг друга, складывались в совершенно иную мозаику, чем существовавшая ранее картина войны. Чего стоит лишь одно трехкратное увеличение официальной цифры общих потерь СССР с 7 до 20 миллионов человек.

    Конечно, пишущие сами понимали «что к чему» и старались обходить молчанием собственные неудачи. Но о подобных моментах в боевом пути бывших соратников кое-что сообщали. В связи, с чем появились и побочные эффекты. Такие, как публичный скандал с письменными жалобами друг на друга в ЦК КПСС маршалов Жукова и Чуйкова, не поделивших победные лавры. К тому же и любой приятный, на первый взгляд, факт может одним махом уничтожить годами создаваемый миф. Например, лестная для высокопоставленных «тружеников тыла» информация, что советская промышленность все время выпускала больше техники, чем германская, неизбежно ставила под сомнение генеральское бахвальство о победах «не числом, а умением».

    Таким образом, военно-историческая наука сделала, по масштабам Советского Союза, гигантский шаг вперед. После чего вернуться к сталинским временам стало уже невозможно. Тем не менее, с приходом к власти Брежнева дела в области освещения событий Великой Отечественной войны вновь постарались упорядочить.

    Таким образом, к середине 80-х годов окончательно сформировалась интеллектуальная среда отечественной историографии Второй мировой войны. Ее традициями вскормлены и большинство специалистов, которые сегодня разрабатывают эту тему. Нельзя, конечно, утверждать, что все историки продолжают цепляться за стереотипы «времен Очакова и покоренья Крыма».

    Достаточно вспомнить «перестроечную» эйфорию разоблачений, завершившуюся грандиозным скандалом 1991 года, когда для ублажения генералов от истории, буквально зашедшихся в «охранительной» истерике, была устроена чистка редколлегии новой 10-томной «Историей Великой Отечественной войны», поскольку ее авторы захотели подняться до объективного анализа, выполненного по западным научным стандартам.

    В результате последовало отлучение «безродных космополитов» от архивов, а также соответствующие оргвыводы. Начальник Института военной истории генерал Д. А. Волкогонов был освобожден от своей должности, а большинство его молодых помощников – уволены из армии.

    Был ужесточен контроль над работой по подготовке 10-томника, для чего к ней подключили испытанных и проверенных по прежней деятельности маршалов и генералов. Тем не менее, достаточно большому объему статистической информации на данную тему в течение послевоенных десятилетий удалось вырваться за архивные двери. Попробуем ее систематизировать.

    Официальные советские цифры

    Если внимательно отследить историю того, как менялись в СССР «числовые эквиваленты» жертв Второй мировой войны, то мы сразу же обнаружим, что эти изменения носили не характер беспорядочного цифрового хаоса, а подчинялись легко прослеживаемой взаимосвязи и строгой логике.

    До конца 80-х годов прошлого века эта логика сводилась к тому, что пропаганда, хотя и очень-очень медленно, но постепенно все же уступала место науке – пусть и чрезмерно идеологизированной, однако основанной на архивных материалах. Поэтому сталинские 7.000.000 общих военных потерь СССР при Хрущеве превратились в 20.000.000, при Брежневе в «более 20.000.000», а при Горбачеве в «более 27.000.000». В том же направлении «плясали» и цифры потерь Вооруженных сил.

    В результате уже в начале 60-х годов официально признали, что только на фронте (не считая тех, кто не вернулся из плена) погибло более 10.000.000 солдат. В 70-е годы прошлого века цифра «более 10.000.000 погибших на фронте» (не считая погибших в плену) стала общепринятой. Ее приводили в самых авторитетных изданиях того времени.

    В качестве примера достаточно вспомнить статью члена-корреспондента Академии медицинских наук генерал-полковника медицинской службы Е. И. Смирнова, опубликованную в сборнике, который был подготовлен совместными усилиями Академии наук СССР и Института военной истории Министерства обороны СССР, а свет увидел в издательстве «Наука».

    Кстати, в том же году на суд читателей была предъявлена и другая «этапная» книга – «Советский Союз в Великой Отечественной войне 1941-1945″, где были обнародованы цифры потерь армии и погибших в плену красноармейцев. К примеру, только в немецких концлагерях погибло до 7 миллионов мирного населения (?) и до 4 миллионов пленных красноармейцев, что дает в совокупности до 14 миллионов погибших красноармейцев (10 миллионов на фронте и 4 миллиона в плену).

    Здесь, видимо, уместно еще напомнить, что тогда в СССР каждая подобная цифра являлась официально-государственной – обязательно проходила сквозь строжайшее цензурное «сито» – многократно перепроверялась и часто воспроизводилась в различных справочно-информационных изданиях.

    В принципе, в СССР в 70-е годы, по сути, признали, что потери армии погибшими на фронте и в плену за 1941-1945 годы составили примерно 16.000.000 – 17.000.000 человек. Правда, статистика публиковалась в несколько завуалированном виде.

    Вот в 1-м томе Советской Военной Энциклопедии (статья «Боевые потери») сказано: «Так, если в 1-й мировой войне было убито и умерло от ран около 10 миллионов человек, то во 2-й мировой войне только потери убитыми на фронтах составили 27 миллионов человек» . Это именно армейские потери, поскольку общее количество погибших во Второй мировой войне в том же издании определено в 50 миллионов человек .

    Если отнять от этих 27.000.000 потери Вооружённых сил всех участников Второй мировой войны, кроме СССР, то остаток получится порядка 16-17 миллионов. Именно данные цифры и есть признанное в СССР число погибших военнослужащих (на фронте и в плену). Подсчитать «всех, кроме СССР», тогда можно было по книге Бориса Урланиса «Войны и народонаселение Европы», которая в первый раз была опубликована в Союзе в 1960 году . Сейчас её легко найти в Интернете под названием «История военных потерь» .

    Вся вышеприведённая статистика по армейским потерям неоднократно воспроизводилась в СССР до конца 80-х годов. Но в 1990 году российский Генштаб опубликовал итоги собственных новых «уточненных» подсчетов безвозвратных армейских утрат . Удивительно, но они каким-то загадочным образом получились не больше прежних «застойных», а меньше.

    Причем, меньше круто – практически в 2 раза. Конкретно – 8 668 400 человек. Разгадка ребуса здесь проста – в период горбачевской перестройки история вновь до предела политизировалась, превратившись в инструмент пропаганды. И «большие лампасы» из Министерства обороны решили таким манером «под шумок» улучшить «патриотическую» статистику.

    Поэтому никаких объяснений столь странной арифметической метаморфозы не последовало. Наоборот, вскоре эти 8.668.400 (опять-таки без объяснений) были «детализированы» в справочнике «Гриф секретности снят» , который затем дополнялся и переиздавался . И что самое поразительное – про советские цифры мгновенно забыли – они просто тихо исчезли из книг, издаваемых под патронажем государства. Но вопрос к логическому абсурду подобной ситуации остался:

    Получается, что в СССР в течение 3-х десятилетий старались «очернить» одно из своих главнейших свершений – победу над гитлеровской Германией – делали вид, что воевали хуже, чем на самом деле и публиковали для этого ложные данные об армейских потерях, завышенные в два раза.

    А реальную «красивую» статистику хранили под грифом «секретно»…

    Гриф секретности, поедающий мёртвых

    Анализируя все удивительные данные кривошеевского «исследования» можно написать несколько солидных монографий. Разные авторы чаще всего увлекаются примерами разбора итогов отдельных операций. Это, разумеется, хорошие наглядные иллюстрации. Однако они ставят под сомнение лишь частные цифры – на фоне общих потерь не очень большие.

    Основную массу потерь Кривошеев прячет среди «повторно призванных». В «Грифе секретности» он указывает их количество, как «более 2-х миллионов», а в «Россия в войнах» вообще выкидывает из текста книги указание на численность этой категории призывников. Просто пишет, что общее количество мобилизованных 34.476.700 человек – без учёта повторно призванных. Точное число повторно призванных – 2.237.000 человек – названо у Кривошеева только в одной статье, опубликованной в малотиражном сборнике уже шестнадцать лет назад.

    Кто такие «повторно призванные»? Это, например, когда человека серьёзно ранили в 1941 году и после долгого лечения «списали» из армии «по здоровью». Но, когда во второй половине войны людские ресурсы уже подходили к концу, то врачебные требования пересмотрели и понизили . В результате, мужчину опять признали годным к службе и призвали в армию.

    А в 1944 году его убили. Таким образом, этого человека Кривошеев учитывает в мобилизованных всего один раз. Но из рядов армии «выводит» дважды – сначала в числе инвалидов, а затем в качестве убитого. В конечном счёте, получается, что одного из «выведенных» прячет от учёта в сумме общих безвозвратных потерь.

    Другой пример. Человека мобилизовали, но вскоре передали в войска НКВД. Через несколько месяцев эту часть НКВД перевели обратно в РККА (например, на Ленинградском фронте в 1942 году из НКВД в РККА перевели сразу целую дивизию – просто сменили номер). Но Кривошеев-то этого солдата в первоначальной передаче из армии в НКВД учитывает, а обратную передачу из НКВД в РККА не замечает (поскольку повторно призванные у него исключены из списка мобилизованных). Поэтому получается, что человек опять «спрятан» – в армии послевоенного времени фактически состоит, а Кривошеевым не учтен.

    Еще пример. Человека мобилизовали, но в 1941 году он пропал без вести – остался в окружении и «прижился» у мирного населения. В 1943 году эту территорию освободили, а «примака» вновь призвали в армию. Однако в 1944-м ему оторвало ногу. В итоге инвалидность и списание «по чистой». Кривошеев этого человека вычитает из 34.476.700 аж трижды – сначала в качестве пропавшего без вести, потом в числе 939.700, призванных на бывшей оккупированной территории окруженцев, и еще в качестве инвалида. Получается, что «прячет» две потери.

    Перечислять все ухищрения, использованные в справочнике для «улучшения» статистики можно долго. Но намного продуктивнее самим пересчитать те цифры, которые Кривошеев предлагает в качестве базовых. Но пересчитать в нормальной логике – без «патриотического» лукавства. Для этого вновь обратимся к статистике, которая указана генералом в уже упомянутом выше малотиражном сборнике о потерях .

    Тогда мы получим:

    4.826.900 – численность РККА и РККФ на 22 июня 1941 года.
    31.812.200 – Количество мобилизованных (вместе с повторно призванными) за всю войну.
    Всего – 36.639.100 человек.
    После окончания боевых действий в Европе (на начало июня 1945-го) всего в РККА и РККФ числилось (вместе с ранеными в госпиталях) – 12.839.800 человек. Отсюда можно узнать общие потери: 36.639.100 – 12.839.800 = 23.799.300

    Далее сосчитаем тех, кто по разным причинам выбыл из Вооруженных сил СССР живым, но не на фронте:

    3.798.200 – комиссованные по состоянию здоровья.
    3.614.600 – переданы в промышленность, МПВО и ВОХР.
    1.174.600 – переданы в НКВД.
    250.400 – переданы в армии союзников.
    206.000 – отчислены, как неблагонадёжные.
    436.600 – осужденные и отправленные в места заключения.
    212.400 – не разыскано дезертиров.
    Всего – 9.692.800
    Отнимем этих «живых» от общих потерь и таким образом узнаем, сколько человек погибло на фронте и в плену, а также было освобождено из плена в последние недели войны.

    23.799.300 – 9.692.800 = 14.106.500

    Чтобы установить окончательное число демографических потерь, пришедшихся на долю Вооруженных сил, надо из 14.106.500 вычесть тех, кто вернулся из плена, но вторично в армию не попал. Кривошеев с подобной целью вычитает 1.836.000 человек, учтенных органами репатриации.

    Это очередная хитрость. В сборнике «Война и общество», подготовленном Российской академией наук и Институтом российской истории опубликована статья Земскова В. Н. «Репатриация перемещённых советских граждан», где подробно раскрываются все составляющие интересующей нас цифры военнопленных.

    Оказывается, что 286.299 пленных освободили на территории СССР еще до конца 1944 года. Из них 228.068 человек повторно мобилизовали в армию. А в 1944-1945 годах (в период боевых действий за рубежами СССР) освободили и мобилизовали в армию 659.190 человек. Проще говоря, они уже тоже учтены среди повторно призванных.

    То есть 887.258 (228.068 + 659.190) бывших пленных на начало июня 1945 года находились в числе 12.839.800 душ, служивших в РККА и РККФ. Следовательно, из 14.106.500 надо вычесть не 1,8 млн, а примерно 950.000, освобождённых из плена, но не мобилизованных вторично в армию в период войны.

    В результате мы получаем не менее 13.150.000 военнослужащих РККА и РККФ, которые погибли за 1941-1945 годы на фронте, в плену и оказались в числе «невозвращенцев». Однако и это еще не всё. Кривошеев также «прячет» потери (убитых, умерших в плену и невозвращенцев) в числе списанных по состоянию здоровья.

    Вот, «Гриф секретности снят» стр. 136 (или «Россия в войнах…» стр. 243 ). В цифре 3.798.158 комиссованных инвалидов он учитывает и тех, кто был отправлен в отпуск по ранению. Иными словами, из армии люди не увольнялись – фактически числились в её рядах, а справочник их исключает и таким образом «прячет» еще не менее нескольких сотен тысяч убитых.

    То есть, если исходить из тех цифр, которые сам Кривошеев предлагает в качестве изначальной базы для расчётов, но обращаться с ними без генеральских подтасовок, то мы получим не 8.668.400 погибших на фронте, в плену и «невозвращенцев», а около 13.500.000.

    Через призму партийной статистики

    Впрочем, те данные о количестве мобилизованных в 1941-1945 годах, что заявлены Кривошеевым в качестве «базовых» цифр для расчёта потерь, тоже представляются заниженными. Подобный вывод напрашивается, если проверить справочник сведениями официальной статистики ВКП(б) и ВЛКСМ.

    Эти выкладки намного точнее армейских отчетов, поскольку в РККА люди зачастую даже не имели документов и даже посмертных медальонов (блог Толкователя частично затрагивал сопряженную тему жетонов в РККА). А коммунистов и комсомольцев учитывали несравнимо лучше. Каждый из них обязательно имел на руках партийный билет, регулярно участвовал в партсобраниях, протоколы которых (с указанием поименной численности «ячейки») отсылались в Москву.

    Эти данные шли отдельно от армейских – по параллельной партийной линии. И эту цифирь в хрущевско-брежневском СССР публиковали намного охотнее – цензура относилась к ней снисходительнее – как к показателям идеологических побед, где даже потери воспринимались, как доказательство единства общества и преданности народа системе социализма.

    Суть расчёта сводится к тому, что потери Вооруженных сил СССР по части комсомольцев и коммунистов известны достаточно точно. Всего к началу войны в СССР насчитывалось немногим менее 4.000.000 членов ВКП(б) . Из них находилось в Вооруженных силах 563.000. За годы войны в партию вступило 5.319.297 человек . И сразу после завершения боевых действий в её рядах состояло около 5.500.000 человек . Из которых 3.324.000 служили в Вооруженных силах.

    То есть, общие потери членов ВКП(б) составили более 3.800.000 человек. Из которых около 3.000.000 погибли на фронте в рядах Вооруженных сил. Всего через Вооруженные силы СССР в 1941-1945 годах прошло примерно 6.900.000 коммунистов (из 9.300.000 имевшихся в партии за тот же период времени). Эта цифра складывается из 3.000.000 погибших на фронте, 3.324.000 находившихся в Вооруженных силах сразу после окончания боевых действий в Европе, а также около 600.000 инвалидов, комиссованных из Вооруженных сил в 1941-1945 годах.

    Здесь весьма полезно обратить внимание на соотношение убитых и инвалидов 3.000.000 к 600 000 = 5:1. А у Кривошеева 8.668.400 к 3.798.000 = 2,3:1. Это очень красноречивый факт. Еще раз повторим, что члены партии учитывались несравнимо тщательнее, чем беспартийные.

    Им в обязательном порядке выдавался партийный билет, в каждом подразделении (вплоть до ротного звена) организовывалась своя партийная ячейка, которая брала на учёт каждого вновь прибывшего члена партии.

    Поэтому партийная статистика была намного точнее обычной армейской. А разница в этой самой точности наглядно иллюстрируется соотношением между убитыми и инвалидами у беспартийных и коммунистов в официальных советских цифрах и у Кривошеева.

    Перейдём к комсомольцам

    Теперь перейдём к комсомольцам. На июнь 1941 года в ВЛКСМ насчитывалось 1.926.000 человек из состава РККА и РККФ. Еще, как минимум, несколько десятков тысяч человек числилось в комсомольских организациях войск НКВД. Поэтому можно принять, что всего в Вооружённых силах СССР к началу войны было около 2.000.000 членов ВЛКСМ.

    Еще более 3.500.000 членов ВЛКСМ было призвано в Вооружённые силы за годы войны. В самих Вооруженных силах за годы войны были приняты в ряды ВЛКСМ более 5.000.000 человек.

    То есть, всего через ВЛКСМ в Вооруженных силах прошло в 1941-1945 годах более 10.500.000 человек. Из них вступило в ВКП(б) 1.769.458 человек. Таким образом, получается, что всего через Вооруженные силы в 1941-1945 годах прошло не менее 15.600.000 коммунистов и комсомольцев (около 6.900.000 коммунистов + более 10.500.000 комсомольцев – 1.769.458 вступивших в ВКП(б) комсомольцев).

    Это примерно 43% от 36.639.100 человек, которые по утверждению Кривошеева прошли через Вооруженные силы за годы войны. Однако официальная советская статистика 60-80-х годов подобного соотношения не подтверждает. Она гласит, что на начало января 1942 года в Вооруженных силах насчитывалось 1.750.000 комсомольцев и 1.234.373 коммуниста . Это немногим более 25% от численности всех вооруженных сил, насчитывавших около 11,5 миллионов человек (вместе с ранеными, находившимися на излечении).

    Даже спустя двенадцать месяцев доля коммунистов и комсомольцев составляла не более 33%. На начало января 1943-го в Вооруженных силах числилось 1.938.327 коммунистов и 2.200.200 комсомольцев . То есть, 1.938.327 + 2.200.000 = 4.150.000 коммунистов и комсомольцев из Вооруженных сил, имевших примерно 13.000.000 человек.

    13.000.000, поскольку сам Кривошеев утверждает, что с 1943 года СССР поддерживал армию на уровне 11.500.000 человек (плюс примерно 1.500.000 в госпиталях). В середине 1943-го доля коммунистов и беспартийных возросла не очень заметно, достигнув в июле всего 36%. На начало января 1944-го в Вооруженных силах числилось 2.702.566 коммунистов и примерно 2.400.000 комсомольцев.

    Более точной цифры пока не нашел, но в декабре 1943-го было именно 2.400.000 – наивысшее число за всю войну . То есть, в январе 1943-го больше быть не могло. Получается – 2.702.566 + 2.400.000 = примерно 5.100.000 коммунистов и комсомольцев из армии в 13.000.000 человек – около 40%.

    На начало января 1945-го в Вооруженных силах имелось 3.030.758 коммунистов и 2.202.945 комсомольцев . То есть, на начало 1945 года доля коммунистов и комсомольцев (3.030.758 + 2.202.945) от армии примерно в 13.000.000 человек опять-таки примерно 40%. Здесь также уместно вспомнить, что основная масса потерь РККА и РККФ (соответственно и число мобилизованных, призванных им на замену) пришлась на первые полтора года войны, когда доля ВКП(б) и ВЛКСМ составляла менее 33%.

    То есть, получается, что в среднем за войну доля коммунистов и комсомольцев в Вооруженных силах составляла не более 35%. Иными словами, если взять за основу общую численность коммунистов и комсомольцев (15.600.000), то количество людей прошедших через Вооруженные силы СССР в 1941-1945 годах, составит примерно 44.000.000. А не 36.639.100, как указано у Кривошеева. Соответственно возрастут и общие потери.

    Кстати, общие потери Вооружённых сил СССР за 1941-1945 годы тоже можно приблизительно подсчитать, если оттолкнуться от официальных советских данных потерь среди коммунистов и комсомольцев, обнародованных в 60-80-х годах. Они гласят, что армейские организации ВКП(б) потеряли примерно 3.000.000 человек.

    А организации ВЛКСМ примерно 4.000.000 человек. Иными словами, 35% армии потеряли 7.000.000. Следовательно, все Вооружённые силы утратили около 19.000.000 – 20.000.000 душ (убитыми на фронте, погибшими в плену и ставшими «невозвращенцами»).

    Потери 1941 года

    Анализируя динамику численности коммунистов и комсомольцев в Вооруженных силах можно достаточно внятно рассчитать и советские фронтовые потери по годам войны. Они тоже, как минимум, в два раза (чаще более чем в два) выше, чем те данные, которые опубликованы в кривошеевском справочнике.

    Вот, например, Кривошеев сообщает, что в июне-декабре 1941 года Красная Армия безвозвратно потеряла (убитыми, пропавшими без вести, умершими от ран и болезней) 3.137.673 человека. Данную цифру легко проверить. В энциклопедии «Великая Отечественная война 1941-1945» сообщается, что к июню 1941-го в армии и на флоте было 563 тысячи коммунистов .

    Далее указывается, что за первые шесть месяцев войны погибло свыше 500.000 членов ВКП (б). И что на 1 января 1942 года в армии и на флоте числилось 1.234.373 партийца.

    Как узнать, какое значение кроется под «свыше»? В двенадцатом томе «Истории Второй мировой войны 1939-1945» утверждается, что за первые полгода войны с «гражданки» в армейские и флотские организации влилось более 1.100.000 коммунистов. Получается: 563 (на 22 июня) + «более» 1.100.000 (мобилизовано) = «более» 1.663.000 коммунистов.

    Далее. В шестом томе «История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941-1945» из таблички «Численный рост партии» можно узнать, что военными парторганизациями принято в свои ряды за июль-декабрь 1941-го 145.870 человек.

    Получается: «Более» 1.663.000 + 145.870 = «более» 1.808.870 коммунистов было задействовано в Красной Армии в июне-декабре 1941 года. Теперь из этой суммы вычтем то количество, что было на 1 января 1942: «Более»1.808.870 – 1.234.373 = «более» 574.497

    Это мы получили безвозвратные потери ВКП(б) – убитые, пленные, пропавшие без вести.

    Теперь определимся с комсомольцами. Из «Советской военной энциклопедии» можно узнать, что в армии и на флоте к началу войны было 1.926.000 членов ВЛКСМ. Энциклопедия «Великая Отечественная война 1941-1945» сообщает, что за первые шесть месяцев войны в армию и на флот призвано свыше 2.000.000 комсомольцев и указывает, что вдобавок в комсомол уже в рядах РККА и РККФ приняли 207.000 человек . Там же видим, что к концу 1941 года организации ВЛКСМ в Вооруженных силах насчитывали 1.750.000 человек.

    Подсчитываем – 1.926.000 + «свыше» 2.000.000 + 207.000 = «свыше» 4.133.000. Это общее число комсомольцев, прошедших через Вооруженные Силы в 1941 году. Теперь можно узнать безвозвратные потери. От общего количества отнимем то, что имелось на 1 января 1942 года: «Свыше» 4.133.000 – 1.750.000 = «свыше» 2.383.000.

    Это мы получили убитых, пропавших без вести, пленных.

    Далее – «более» 574.497 коммунистов + «свыше» 2.383.000 комсомольцев = более 2.857.000 человек.

    Впрочем, здесь цифру надо немного уменьшить – на число выбывших из ВЛКСМ по возрасту. То есть, примерно на одну десятую часть от оставшихся в строю. Еще необходимо отнять комсомольцев, вступивших в ВКП(б) – примерно 70.000 человек.

    Таким образом, по весьма осторожной оценке безвозвратные потери РККА и РККФ среди коммунистов и комсомольцев составили не менее 2.500.000 душ. А у Кривошеева в данной графе стоит цифра 3.137.673. Разумеется, вместе с беспартийными.

    3.137.673 – 2.500.000 = 637.673 – это остается на беспартийных.

    Сколько в 1941 году было мобилизовано беспартийных? Кривошеев пишет, что к началу войны в Красной Армии и Военно-Морском флоте числилось 4.826.907 душ. Кроме того, на сборах в рядах РККА в это время находилось еще 805.264 человек. Получается – 4.826.907 + 805.264 = 5.632.171 человек к 22 июня 1941.

    Сколько было мобилизовано людей в июне – декабре 1941? Ответ находим в статье генерала Градосельского, опубликованной в «Военно-историческом журнале». Из анализа приведенных там цифр можно сделать вывод, что в ходе двух мобилизаций 1941 года в РККА и РККФ пришло (без учета ополченцев) более 14.000.000 человек. А всего таким образом в армии в 1941 году было задействовано 5.632.171 + более 14.000.000 = примерно 20.000.000 человек. Значит, от 20.000.000 отнимаем «более» 1.808.870 коммунистов и около 4.000.000 комсомольцев. Получаем около 14.000.000 беспартийных.

    И, если посмотреть на эти цифры через статистику потерь кривошеевского справочника, то выходит, что 6.000.000 коммунистов и комсомольцев безвозвратно потеряли 2.500.000 человек. А 14.000.000 беспартийных 637.673 человека…

    Проще говоря, потери беспартийных занижены, как минимум, раз в шесть. А общие безвозвратные потери советских Вооруженных сил в 1941 году должны составить не 3.137.673, а 6-7 миллионов. Это по самым минимальным прикидкам. Скорее всего, больше.

    В данной связи полезно вспомнить, что Вооруженные силы Германии в 1941 году потеряли на Восточном фронте убитыми и пропавшими без вести порядка 300.000 человек. То есть, за каждого своего солдата немцы забирали у советской стороны не менее 20 душ. Скорее всего, больше – до 25. Это примерно такое же соотношение, с которым европейские армии XIX-ХХ веков били африканских дикарей в колониальных войнах.

    Примерно также выглядит и разница в информации, которую правительства сообщали своим народам. Гитлер в одном из своих последних публичных выступлений в марте 1945 года объявил, что Германия потеряла в войне 6.000.000 человек. Ныне историки считают, что это не сильно отличалось от реальности, определяя конечный итог в 6.500.000-7.000.000 погибших на фронте и в тылу.

    Сталин в 1946-м сказал, что советские потери составили около 7.000.000 жизней. За последующие полвека цифра людских утрат СССР возросла до 27.000.000. И есть сильное подозрение, что это еще не предел.

    Из истории формирования официальной статистики жертв войны

    По этой проблеме существует масса литературы, и, может быть, у кого-то создаётся впечатление, что она достаточно исследована. Да, действительно, литературы много, но и остаётся немало вопросов и сомнений. Слишком много здесь неясного, спорного и явно недостоверного.

    В данной статье нами показана эволюция официальной статистики по этим потерям (с 1946 г. и по настоящее время она неоднократно менялась) и сделана попытка установить действительное число потерь военнослужащих и гражданского населения в 1941–1945 гг.­ Решая эту задачу, мы опирались только на действительно достоверную информацию, содержащуюся в исторических источниках и литературе.

    Мы располагаем целой системой доказательств того, что на самом деле прямые людские потери составляли около 16 млн человек, из них 11,5 млн – военные и 4,5 млн – гражданские.

    В течение 20 лет после войны все людские потери СССР в Великой Отечественной войне (суммарно военные и гражданские) оценивались в 7 млн человек. В феврале 1946 г. эта цифра (7 млн) была опубликована в журнале «Большевик»[1]. Её же в марте 1946 г. назвал И.В. Сталин в интервью корреспонденту газеты «Правда».

    Вот дословно цитата Сталина, опубликованная в этой газете: «В результате немецкого вторжения Советский Союз безвозвратно потерял в боях с немцами, а также благодаря немецкой оккупации и угону советских людей на немецкую каторгу около семи миллионов человек»[2].

    На самом деле Сталину была известна совсем другая статистика – 15 млн[3]. Об этом ему было доложено в начале 1946 г. по результатам работы комиссии, которой руководил кандидат в члены Политбюро ЦК ВКП(б) председатель Госплана СССР Н.А. Вознесенский. Слово «комиссия» в данной ситуации надо понимать условно, так как, по всем признакам, это была рабочая группа госплановских специалистов, осуществлявших соответствующие подсчёты по заданию председателя Госплана.

    О работе этой комиссии (рабочей группы) пока мало что известно, и непонятно, какую методику она использовала при исчислении 15 млн людских потерь. Причём, как утверждал Д.А.Волкогонов в своей книге «Триумф и трагедия», Вознесенский якобы уверял Сталина, что реально потери составляют более 15 млнчеловек[4].

    Спрашивается: а куда же они, эти данные, делись? Получается так, что в документе, представленном ему Вознесенским, Сталин произвёл «редакторскую правку», исправив 15 млн на 7 млн. А иначе как объяснить, что 15 млн «исчезли», а 7 млн были обнародованы и стали официальными данными?

    О мотивах поступка Сталина можно только гадать. Конечно, здесь имели место и мотивы пропагандистского характера, и желание скрыть как от своего народа, так и от мировой общественности реальные масштабы людских потерь СССР.

    В дальнейшем, уже после смерти И.В.Сталина, для нового политического руководства страны во главе с Н.С.Хрущевым не являлось секретом, что официальная статистика людских потерь в войне сильно занижена. Начальник ЦСУ СССР В.Н.Старовский в своей докладной записке в ЦК КПСС от 14 ноября 1956 г. доказывал, что потери составляли не 7 млн, а значительно больше и предлагал излагать это в следующей формулировке: «Советский Союз за период Великой Отечественной войны потерял в боях с захватчиками, в результате истребления населения оккупантами, а также от снижения рождаемости и увеличения смертности, особенно в оккупированных районах, свыше 20 миллионов человек»[5].

    Но тогда, в 1956 г. и последующие годы, Н.С.Хрущев не решился так кардинально изменить масштаб официальной статистики.

    В первой половине 1960-х гг. специалисты-демографы пытались определить общие людские потери в войне балансовым методом, сопоставляя результаты Всесоюзных переписей населения 1939 и 1959 гг. Делалось это, разумеется, с санкции ЦК КПСС. Здесь сразу же выявилась масса сложностей в решении этой задачи, поскольку при различающихся подходах и методиках реально можно было вывести любую величину в диапазоне от 15 млн до 30 млн.

    Тут требовался предельно профессиональный и корректный подход.

    По итогам расчетов, проведенных в начале 1960-х гг., вытекало два вывода: 1) точное число людских потерь в 1941–1945 гг. установить невозможно; 2) реально они составляют более 20 млн и включают в себя не только жертвы войны, но и повышенную смертность населения в связи с ухудшением в военное время условий жизни.

    Причём в потери вносился не сам по себе скачок в естественной смертности населения, а отрицательное сальдо между расчётными показателями смертности и рождаемости как на оккупированной территории, так и в советском тылу[6].

    В конце 1961 г. по сталинским 7 млн был нанесён первый чувствительный удар. 5 ноября 1961 г. Н.С. Хрущев в письме шведскому премьер-министру Т. Эрландеру отметил, что прошедшая война «унесла два десятка миллионов жизней советских людей»[7] (вообще-то руководство ЦСУ СССР докладывало в ЦК КПСС, что потери составляют свыше 20 млн, но Хрущев убрал слово «свыше»).

    Тем не менее, несмотря на такое признание, в СССР вплоть до начала 1965 г. величина в 7 млн сохранялась в качестве официальной статистики.

    8 мая 1965 г., накануне 20-летия Победы, Л.И. Брежнев в своей речи сказал, что «война унесла более двадцати миллионов жизней советских людей»[8]. На другой день эта речь была опубликована в газетах, и именно с этого момента, т.е. с 9 мая 1965 г., сталинские 7 млн перестали быть официальной статистикой. Таким образом, Хрущев назвал 20 млн, Брежнев – более 20 млн при одинаковой терминологии – «война унесла жизни».

    Надо сказать, что статистика в виде более 20 млн родилась накануне 20-летия Победы уже в недрах ЦК КПСС, после того как ЦСУ СССР представило туда соответствующую информацию. Пока не совсем ясно, какая именно цифра была тогда названа, но, по всем признакам, в диапазоне от 26 млн до 28 млн. И уже там, в ЦК КПСС, её «переправили» на более 20 млн[9]. С течением времени в пропаганде и на бытовом уровне обозначения «более» и «свыше» постепенно вышли из употребления и остались просто 20 млн.

    Представленную в начале 1965 г. в ЦК КПСС статистику всех людских потерь СССР (в диапазоне от 26 млн до 28 млн) следует, по нашему убеждению, квалифицировать как недостоверную, так как она получилась в результате сложения не только относительно достоверных статистических компонентов, но и чудовищно преувеличенных оценок.

    Если бы в этих расчётах использовалось реальное число жертв гражданского населения на оккупированной территории (порядка 3 млн), а не сверх всякой меры преувеличенные оценки данного показателя (якобы более 13 млн)[10], то тогда общий итог всех людских потерь СССР получился бы не в рамках 26-28 млн, а менее 20 млн. Поэтому произведённое в аппарате ЦК КПСС, а, возможно, и лично Л.И.Брежневым «исправление» этих 26-28 млн на более 20 млн было не совсем правильным. Правильней было бы исправить на «около 20 млн» или «почти 20 млн».

    Это ещё не всё. В указанные расчёты были заложены миллионы виртуальных «мёртвых душ», в реальности не существовавших. Чтобы было понятней, приведём такой пример: допустим, в каком-то районе за время войны умерло 300, а родилось 200 человек – разница между ними составляет 100 человек.

    И вот эту разницу, или отрицательное сальдо между смертностью и рождаемостью, а не реально существовавших людей в больших количествах включали в статистику людских потерь.

    Имеются сведения, что в указанные выше 26-28 млн были включены порядка 5,5 млн (из них свыше 3 млн – по оккупированной территории и 2,4 млн – по советскому тылу)[11] такого рода виртуальных «жертв», которые на самом деле погибнуть никак не могли, поскольку их вообще не существовало на свете.

    Из этого следует вывод, что даже величины «около 20 млн» или «почти 20 млн» являются существенно преувеличенными.

    Практика включения арифметических величин

    Практику включения арифметических величин, составляющих отрицательное сальдо между смертностью и рождаемостью, в общую статистику жертв войны мы считаем совершенно неприемлемой.

    Поскольку в военное время резко снизилась рождаемость (в основном потому, что десятки миллионов женщин и мужчин по понятным причинам были разъединены), то указанное отрицательное сальдо неизбежно образовывалось даже в тех районах, в которых уровень смертности либо оставался примерно таким же, как до войны, либо же увеличился незначительно.

    Вот тут-то отчётливо высвечивается порочность этого метода подсчёта – даже при отсутствии значительного количества реальных жертв можно было (и так на практике делалось) насчитать многие миллионы «дополнительных потерь», которые включались в общую статистику жертв войны, делая её всё более преувеличенной.

    Выражение «война унесла жизни», употреблённое Н.С.Хрущевым и Л.И.Брежневым, не совсем адекватно отражало наполнение называемых ими величин. Поскольку, помимо гибели и смертности конкретных людей (именно к ним применимо это выражение), в приводимую ими статистику входили также миллионы виртуальных, в реальности не существовавших людей (жизни которых война никак не могла унести), внесённых в «жертвы войны» в результате арифметических манипуляций с расчётными показателями превышения смертности над рождаемостью, то, с учётом последнего обстоятельства, здесь, по-видимому, более адекватным было бы выражение «общие демографические потери».

    В известных нам документах ЦСУ СССР, представлявшихся в ЦК КПСС, выражения «война унесла жизни» нет. Значит, по всей видимости, оно было выработано (примерно в 1960-1961 гг.) в аппарате ЦК КПСС (вовсе не исключено, что его придумал лично Н.С.Хрущев). Величину 20 млн можно признать достоверной только с оговоркой, что она учитывает не только прямые жертвы войны, но и повышенный уровень естественной смертности населения, превышающий соответствующие показатели мирного времени.

    Данное обстоятельство сделало эти 20 млн несопоставимыми с соответствующей статистикой других стран (там включают в людские потери только прямые жертвы войны). Иначе говоря, исходя из методик подсчёта, принятых в других странах, расчёт людских потерь СССР, определяемый величиной в 20 млн, является преувеличенным.

    И преувеличен он в таком случае, по нашим оценкам, приблизительно на 4 млн человек, поскольку методом суммирования конкретных жертв войны (военнослужащих и гражданских лиц) получается около 16 млн человек.

    На деле 20 млн – это суммарная численность прямых (16 млн) и части косвенных (4 млн) потерь. Сам этот факт говорит о недостатках и издержках балансового метода исчисления, способного только установить общую численность прямых и косвенных потерь и не способного их вычленить и отделить друг от друга.

    И здесь невольно получается методологически неверное суммирование прямых и косвенных потерь, приводящее к определенной девальвации понятия «жертвы войны» и преувеличению их масштаба. Напомним, в соответствующих статистиках других стран косвенные потери отсутствуют.

    Вообще-то проблема косвенных потерь – это отдельная тема, и здесь должна, по идее, существовать отдельная статистика, и если и включать их в общее число людских потерь в войне, то надо сопровождать это рядом серьёзных оговорок.

    Поскольку разъяснений такого рода никогда не делалось, то в общественном сознании величина в 20 млн искажённо воспринималась как общее число именно прямых жертв войны.

    В течение четверти века (1965-1989 гг.) эти 20 млн являлись официальными данными потерь СССР в Великой Отечественной войне. Но в конце 1980-х гг., в разгар горбачевской перестройки, когда критиковались и ниспровергались многие прежние взгляды, представления и идеологические установки, это же коснулось и указанных официальных данных потерь.

    В публицистике они тогда клеймились как «фальшивые», и утверждалось, что на самом деле количество жертв войны было намного больше (свыше 40 млн). Причем эти заведомо ложные утверждения активно внедрялись в массовое сознание.

    Звучали призывы «установить правду о потерях». На волне этого «правдоискательства» с 1989 г. началась довольно бурная деятельность по «пересчёту» людских потерь СССР в 1941–1945 гг.

    Фактически всё это являлось составной частью инспирированной горбачевским Политбюро широкой пропагандистской кампании по «разоблачению сталинизма». Вся тогдашняя пропаганда была построена с таким расчётом, чтобы Сталин выглядел единственным виновником (Гитлера редко упоминали) огромных людских потерь в Великой Отечественной войне, и существовала предрасположенность (с целью усиления степени негативности образа Сталина и «сталинизма» в общественном сознании) «отменить» 20 млн и «насчитать» намного больше.

    В результате в 1990 г. официальную статистику жертв войны в виде 20 млн действительно «отменили» и «назначили» новую – почти 27 млн (эту цифру назвал президент СССР М.С.Горбачев 8 мая 1990 г. в докладе, посвященном 45-летию Победы)[12]. Таким образом, если в 1965-1989 гг. данная статистика была преувеличена примерно на 4 млн, то теперь стала преувеличенной аж на 11 млн человек.

    Правда, прямой фальсификации здесь не было – такое преувеличение произошло преимущественно за счёт включения в общее число жертв войны одного из трёх видов косвенных потерь, а именно: всего превышения уровня естественной смертностинаселения в военное время по сравнению с соответствующими показателями мирного 1940 года.

    Два других вида косвенных потерь (не родившиеся дети в период войны и послевоенная повышенная смертность населения в связи с тем, что люди подорвали своё здоровье в военное время) в данных расчетах не учитывались и в официальную статистику людских потерь СССР в Великой Отечественной войне никогда не входили.

    Необходимо отметить, что в массовом сознании величина в 27 млн искажённо воспринимается как общее число именно прямых жертв войны, и люди даже не подозревают, что в неё, эту величину, «вмонтирован» один вид косвенных потерь. На деле эти 27 млн состоят из примерно 16 млн всех прямых военных и гражданских жертв войны и около 11 млн косвенных потерь указанного выше вида.

    Описанная выше практика оказывала весьма негативное воздействие на научное изучение проблемы людских потерь СССР в 1941-1945 гг., так как вынуждала историков воспринимать спускаемую «сверху» (в порядке директивной установки) статистику фактически без всякого критического анализа, что совершенно недопустимо в процессе научного исследования.

    Неоднократно менявшуюся официальную статистику жертв войны (которая, как выясняется, никогда не была достоверной и варьировалась в разное время в очень широком диапазоне от 7 млн до 27 млн) внедряли в сознание даже профессиональных историков фактически методом зомбирования. Причём эта порочная антинаучная практика существовала не только в СССР, но во многом сохранялась и в современной России.

    Несмотря на господствовавшее восприятие этих новых официальных данных (27 млн) людских потерь СССР в войне как якобы истины в последней инстанции, всё-таки в исторической науке полного единодушия не было, и имели место оценки, ставившие под серьёзное сомнение их достоверность.

    Так, известный историк доктор исторических наук А.К. Соколов в 1995 г. отмечал: «…Хотелось бы напомнить отдельным авторам, склонным к преувеличениям, что Россия по мировым стандартам и с учётом её территории – страна в общем-то малонаселённая…

    Странное представление о неисчерпаемости её людских ресурсов – миф, на который работает большинство авторов, “разбрасывающихся” направо и налево десятками миллионов жертв… Численность погибших в годы войны всё-таки меньше, чем 27 млн человек»[13].

    Но такие вполне здравые оценки новой официальной статистики были относительной редкостью. Гораздо чаще звучали призывы скорректировать её в сторону значительного увеличения масштаба потерь. В июне 1991 г. было опубликовано интервью А.И. Солженицына испанскому телевидению в 1976 г., в котором утверждалось, что СССР потерял во Второй мировой войне 44 млн человек[14].

    В свете этого в первой половине 1990-х гг. в научной, публицистической и журналистской среде нередко задавался вопрос: что же теперь считать официальными данными людских потерь в войне – горбачевские 27 млн или солженицынские 44 млн? Этот вовсе не риторический вопрос был снят с повестки дня в мае 1995 г., когда на торжествах по случаю 50-летия Победы президент РФ Б.Н.Ельцин озвучил ту же самую цифру[15], которую пятью годами раньше назвал М.С.Горбачев. После этого стало окончательно понятно, что почти 27 млн – это официальная статистика. Это также означало, что названная А.И.Солженицыным цифра (44 млн) на высшем государственном уровне была признана неправильной (хотя об этом прямо не говорилось).

    Коснёмся немного проблемы сопоставимости наших потерь с потерями других стран. Общие людские потери Японии (2,5 млн)[16] сопоставимы с рассчитанными нами 16 млн, но несопоставимы с хрущевскими 20 млн. Почему так?

    А потому, что в японских потерях не учтена возможная повышенная смертность гражданского населения в военные годы по сравнению с мирным временем. Это не учтено ни в немецких, ни в английских, ни во французских, ни в иных общих людских потерях в войне.

    В других странах подсчитывали именно прямые людские потери, а названная в 1961 г. Н.С. Хрущевым величина в 20 млн подразумевала демографические потери в широком плане, включающая в себя не только прямые жертвы войны, но и скачок (частично) в естественной смертности населения в военное время.

    Кстати, минимальные расчёты германских людских потерь (6,5 млн) сопоставимы именно с нашими 16 млн, но несопоставимы с 20 млн, так как немцы, не применяя балансового метода и не определяя скачка в естественной смертности населения, старались скрупулёзно подсчитать и суммировать все составляющие прямых военных и гражданских потерь, включая ставших жертвами Холокоста немецких евреев[17].

    При подсчётах балансовым методом (особенно путём сопоставления данных всесоюзных переписей населения 1939 и 1959 гг.) всегда существует опасность включения в статистику жертв войны многих миллионов людей, которые на самом деле таковыми не являлись и ушли из жизни естественным образом (от старости и т.п.).

    По расчётам Госкомстата, в 1940 г. в СССР умерло 4,2 млн человек. Эта цифра была опубликована в 1990 г. в журнале «Вестник статистики»[18]. Она же фигурирует в вышедшем в 2000 г. 1-м томе фундаментального научного труда «Население России в ХХ веке»[19].

    Это означает, что за 4,5 года (с середины 1941 до конца 1945), если исчислять в соотношении 1:1 к уровню смертности населения СССР в 1940 г., умерло бы 18,9 млн (4,2 млн х 4,5 года = 18,9 млн). Это такое количество людей, которые всё равно бы умерли в указанный период (1941–1945), даже если бы не было войны, и их надо вычитать из любых расчётов по определению людских потерь вследствие войны.

    Но можно и балансовым методом доказать, что прямые людские потери (жертвы войны) СССР составляли около 16 млн. Для этого надо установить корректное соотношение уровня естественной смертности между относительно благополучным в демографическом плане 1940 г. и экстремальными 1941–1945 гг. В данной ситуации соотношение 1:1 нельзя признать корректным.

    Ведь понятно, что в 1941–1945 гг. в связи с ухудшением условий жизни, отсутствием дефицитных лекарств и т.п. уровень естественной смертности населения неизбежно возрастёт. И здесь необходима поправка в сторону увеличения при исчислении этого уровня применительно к экстремальным 1941–1945 гг. и установить его в рамках не 18,9 млн, а довести хотя бы до 22 млн.

    Эта величина (22 млн) является, по нашему мнению, минимально допустимым уровнем естественной смертности населения в 1941–1945 гг.

    По нашим подсчётам и оценкам, к концу 1945 г. не было в живых порядка 38 млн человек, живших до войны, а также родившихся во время войны и тогда же умерших, и если из этого количества вычесть указанные 22 млн, то остается 16 млн жертв войны (38 млн – 22 млн = 16 млн).

    Тот факт, что установленный масштаб естественной смертности населения в военные годы нельзя включать в общую статистику прямых жертв войны, совершенно очевиден и большинством исследователей не оспаривается. Однако иногда в литературе высказывается и иная точка зрения. Так, И.И.Ивлев в статье, изданной в 2012 г., утверждает, что при подсчёте людских потерь СССР надо «вести речь об общей утрате граждан СССР, погибших, умерших на фронте, в плену, в оккупации и в тылу от всех факторов, имевших место в военные годы, а не вычитать тех, кто якобы был “обязан умереть” согласно уровня смертности мирного 1940 года»[20].

    Из этого следует, что И.И.Ивлев является сторонником включения всей естественной смертности населения в общее число жертв войны. Понятно, что такой подход делает неизбежным при соответствующих подсчётах гипертрофированное преувеличение численности последних. Надо понимать, что естественная смертность населения – это одно, а жертвы войны – совсем иное.

    Конечно, в военное время резко снизилась рождаемость. В дилетантской среде прослеживается тенденция включать «не родившихся детей» в общее число людских потерь в войне. Причем «авторы» обычно не имеют понятия, сколько же, собственно, детей «недородилось», и делают крайне сомнительные «расчёты», руководствуясь при этом исключительно собственной «интуицией» и доводя за счёт этого общие людские потери СССР иногда даже до 50 млн. Разумеется, подобную «статистику» нельзя воспринимать всерьёз.

    В научной демографии всего мира включение не родившихся детей в общее число людских потерь в войне принято считать некорректным. Иначе говоря, в мировой науке это запрещённый прием.

    Существует довольно большой пласт всякого рода литературы, в которой, даже без учёта «не родившихся детей», посредством некорректных статистических манипуляций и ухищрений и «интуитивных оценок» выводятся самые невероятные и, естественно, заведомо ложные цифры прямых потерь – от 40 млн и выше[21].

    Вести цивилизованную научную дискуссию с этими «авторами» невозможно, поскольку, как нам неоднократно приходилось убеждаться, их цель состоит не в поисках исторической правды, а лежит совсем в иной плоскости: ошельмовать и дискредитировать советских руководителей и военачальников и в целом советскую систему; принизить значение и величие подвига Красной Армии и народа в Великой Отечественной войне; возвеличить успехи нацистов и их пособников.

    Конечно, 16 млн прямых людских потерь – это огромные жертвы. Но они, по нашему глубокому убеждению, отнюдь не принижают, а, наоборот, возвеличивают подвиг народов многонациональной страны (СССР) в Великой Отечественной войне.

    Мы отнюдь не рассматриваем результаты нашего исследования как истину в последней инстанции, ибо в ходе дальнейшего изучения возможны различные корректировки и уточнения. По нашему убеждению, следует оживить и активизировать постепенно угасающую практику научных дискуссий по проблеме людских потерь СССР в 1941-1945 гг.

    Виктор Николаевич Земсков,
    главный научный сотрудник ФГБУН
    Института российской истории РАН,
    доктор исторических наук.

    Примечания

    [1] Большевик. 1946. № 5. С. 3.

    [2] Правда. 1946. 14 марта.

    [3] Волкогонов Д.А. Триумф и трагедия: Политический портрет И.В.Сталина. М., 1989. Кн. 2. Ч. 2. С. 26.

    [4] См.: Там же.

    [5] Документ размещён в Интернете Д.Д.Богоявленским (со ссылкой на: РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 33. Д. 2990. Л. 75).

    [6] Демографическая модернизация России. 1900-2000 /Под ред. А.Г.Вишневского. М., 2006. С. 439.

    [7] Международная жизнь. 1961. № 12. С. 8.

    [8] Правда. 1965. 9 мая.

    [9] Демографическая модернизация России. С. 439.

    [10] См.: Там же.

    Помочь, проекту
    "Провидѣніе"

    Яндекс-кошелёк - 41001400500447

    фото

    Сбербанк России - 42307810967103770360

    фото

    Дочитали статью до конца? Пожалуйста, примите участие в обсуждении, выскажите свою точку зрения, либо просто проставьте оценку статье.

    фото
    Застолби свой ник!

    Источник — http://ttolk.ru/

    Просмотров: 256 | Добавил: providenie | Рейтинг: 3.7/3
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Календарь

    Фонд Возрождение Тобольска

    Календарь Святая Русь

    Архив записей

    Тобольскъ

    Наш опрос
    Оцените мой сайт
    Всего ответов: 43

    Наш баннер

    Друзья сайта - ссылки
                 


    Все права защищены. Перепечатка информации разрешается и приветствуется при указании активной ссылки на источник providenie.narod.ru
    Сайт Провидѣніе © Основан в 2009 году