Поиск

Навигация
  •     Архив сайта
  •     Мастерская "Провидѣніе"
  •     Добавить новость
  •     Подписка на новости
  •     Регистрация
  •     Кто нас сегодня посетил

Колонка новостей

Чат

Ваше время


Православие.Ru

Видео - Медиа

    Посм., ещё видео


Статистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Форма входа

Помощь нашему сайту!
рублей Яндекс.Деньгами
на счёт 41001400500447
( Провидѣніе )

Не оскудеет рука дающего


Главная » 2017 » Июнь » 1 » • Пророки и уроки •
09:49
• Пророки и уроки •
 

providenie.narod.ru

 
фото
  • Предисловие
  • Сам процесс ликвидации
  • Идеологическая стратагема
  • Теоретические споры
  • Стратегические цели
  • Исламская форма правления
  • Шиитская концепция
  • Суннитская доктрина
  • Халифат в современном мире
  • Примечания
  • Предисловие

    Как видят будущее мира на Западе?

    ПЕРВАЯ ВОЛНА "глобального финансового кризиса", охватившая в 2009-2010 гг. мир, неожиданно и весьма логично поставила перед ведущими западными мыслителями вопрос о будущем мировом устройстве.

    Подобные исследования и размышления оттеняют попытки глав ведущих мировых держав найти наиболее эффективные пути выхода из сложившейся ситуации и укрепить свои государственные системы. Между тем, все последние годы мы были и остаемся свидетелями ослабления национального государства, начавшегося в последней четверти ХХ века, что стало уже широко признанным фактом.

    Между тем ослабление суверенитетов не только и не столько естественный, сколько энергично внедряемый и направляемый процесс, — прежде всего теми международными силами, кому национальные государства мешают. Речь идет о мировой финансовой верхушке, которая сложилась и комплексно действует по крайней мере с начала XX века.

    Но ее глобальная сила особенно явно обозначилась в конце XX века, когда были демонтированы Варшавский пакт и Советский Союз. Заметим, что еще в начале ХХ в. ей мешали три крупные европейские империи (Австро-Венгрия, Германия, Россия), которые и были уничтожены в ходе Первой мировой войны.

    Во второй половине ХХ в. главной помехой на пути к её мировому господству был СССР, разрушенный в 1991 году. Сегодня помехой является национальное государство как институт вообще. Именно этим обусловлены инициированные западным сообществом дискуссии о природе и будущем государства, о том, что и как идет ему на смену. Особый интерес вызывают концепции, хитро камуфлирующие разрушение национального государства.

    В одних проектах уничтожение его природы завуалировано под усиление политических институтов ("сильное государство" Ф. Фукуямы), в других схемах речь идет, по сути, об удушении государства в объятиях наднациональных структур — мирового правительства, "планетарного государства" (Ж. Аттали), "новых империй" (Ж. Коломер) и т.п. Посмотрим, что предлагают "друзья" государства и как они воюют против него в интеллектуальной сфере.

    Дискуссия о "сильном", "централизованном" или "несостоявшемся" государстве на самом деле является средством "интеллектуальной артподготовки" к окончательному демонтажу этого важного политического института.

    Дело в том, что разрушением таких значимых для мировой системы капитализма конкурентов, как СССР, борьба за гегемонию не завершилась. Россия, будучи ограбленной, изуродованной, униженной, даже в таком состоянии не отказалась от идеи прорыва в будущее и способна породить то, что А.А. Проханов называет "Пятой Империей", а А.И. Фурсов — "Четвертым Римом". Россия до сих пор способна стать точкой бифуркации "глобального человейника" (А.А. Зиновьев).

    Поэтому активизация в последние годы дискуссии о роли национального государства в условиях глобализации имеет весьма конкретные цели — сломать хребет национальному (неважно, что уже не коммунистическому) российскому государству, понизить планку его суверенности до уровня стран "третьего мира".

    Именно с этих позиций надо оценивать демонизацию роли государства и выдающихся личностей в истории нашей страны, принижение, а все чаще замалчивание или фальсификацию всех их прошлых заслуг и побед, дискредитацию армии и силовых структур, разрушение системы образования и формирование полчищ Иванов, не помнящих родства.

    Сам процесс ликвидации

    Сам процесс ликвидации национального государства многогранен, устроен хитрым и сложным способом. В одной статье обо всех хитросплетениях этого далеко не броуновского движения по уничтожению государственности не расскажешь, поэтому акцентирую ваше внимание лишь на знаковых, с моей точки зрения, персонажах и методах этой борьбы.

    Мировой экономический кризис, ставший закономерным следствием т.н. третьей волны демократизации и "конца истории" биполярного мира, не только обострил внутренние противоречия капиталистической системы, но и придал этой борьбе публичный характер.

    То, что ранее обсуждалось за закрытыми дверями Римского и Бильдербергского клубов, на заседаниях Трехсторонней комиссии и Совета по международным отношениям и лишь в дозированной форме предавалось огласке, сегодня преподносится общественному мнению как единственный способ предотвращения более серьезных (в сравнении с нынешним кризисом) потрясений.

    Первичная обработка общественного мнения, его подготовка к стадии манипуляции сознанием возложена на ученых, идеологов, общественных и политических деятелей западного мира. Среди этой интеллектуальной ударной колонны такие имена, как Ж. Аттали, М. Ахтисаари, З. Бжезинский, А. Гринспен, Г. Киссинджер, Б. Клинтон, Ж. Коломер, М. Олбрайт, К. Омаэ, М. Тэтчер, Т. Фридман, Ф. Фукуяма, Р. Чейни. Всех и не перечислить — "имя им легион". Особого внимания в свете активизировавшейся "под шумок" кризиса борьбы за гегемонию и уничтожение государств заслуживает одна из последних работ члена Бильдербергского клуба Жака Аттали "Мировой экономический кризис…

    А что дальше?" — СПб.: Питер, 2009 (La Crise, et Apres?), посвященная обоснованию необходимости "установления наднационального управления" и "создания глобальной регулирующей системы".

    Прикрываясь ценностями рынка и демократии, равновесие которых является якобы "важнейшим условием гармоничного развития в планетарном масштабе", Аттали откровенно проводит идею мирового правительства, настаивая на необходимости "создать инструменты для реализации принципов глобального суверенитета:

    парламент, правительство, приложения ко Всемирной декларации прав человека, воплощение в жизнь решений Международной организации труда (МОТ) в области трудового права, центральный банк, общую валюту; планетарные системы налогообложения, полицию и юстицию; общеевропейский минимальный доход и рейтинговые агентства, всеобъемлющий контроль за финансовыми рынками".

    Аттали отдаёт себе отчёт в том, что всё это появится еще нескоро, что процесс будет долгим и сложным, как создание ООН накануне Второй мировой войны. Более того, он даже не исключает "еще более страшной войны, чтобы перспектива таких реформ воспринималась всерьез".

    Поэтому пока (видимо, в ожидании войны) философ и экономист предлагает "ограничиться созданием скромного мирового управления", что потребует принятия пяти решений и оперативного прохождения пяти этапов: расширения G-8 до G-24; на базе G-24 и Совета Безопасности ООН создать один Совет управления, обладающий экономическими полномочиями и осуществляющий законное политическое регулирование; подчинить Международный валютный фонд, Всемирный банк и другие международные финансовые учреждения Совету управления; реформировать состав и порядок голосования в международных финансовых учреждениях, в том числе в МВФ и ВБ, и распространить изменения на СБ ООН и снабдить названные учреждения необходимыми финансовыми средствами.

    Такая организационная и финансовая базы "планетарного государства" может быть оценена только как реализация установки Варбургов более чем полувековой давности: "Хотите ли вы этого или нет, но у нас будет мировое правительство".

    ПРЕДСТАВИТЕЛЬ ДРУГОЙ мондиалистской структуры, член Совета по международным отношениям Фрэнсис Фукуяма подходит к проблеме международного управления с другой стороны. Этот "заход" еще более опасен, т.к. идея уничтожения национальных государств, суверенных прерогатив народов подается как проект "построения национального государства".

    Книга этого медийного интеллектуала "Сильное государство. Управление и мировой порядок в ХХI веке" — М.: АСТ; Владимир: ВКТ, 2010 (State Building. Governance and World Order in the Twenty-First Century), написанное в 2004 г. выдержало, по моим подсчетам, уже третье издание в России. Как справедливо отметил А.И. Фурсов, к основным функциям медиа-интеллектуала относятся имитация интеллекта и запуск концептуальных вирусов. Именно поэтому к работе Фукуямы следует подойти с особым вниманием.

    Используя посыл: поразмыслить о "спорной роли государства", о "необходимости построения сильных государств" и задуматься над тем, почему "завершившаяся "холодная война" подорвала экономические и политические силы целого ряда стран на Балканах, Кавказе, Ближнем Востоке, в Центральной и Южной Азии" — Фукуяма особым образом располагает читателя, психологически расслабляет его, подготавливает к "заглатыванию" апологетики неоимпериализма Соединенных Штатов, обоснования "постамериканского мира" (Ф. Закария), где нет места России, и главной целью которого является "переустройство государств" в интересах США.

    Идеологическая стратагема

    Идеологическая стратагема изложена в третьей главе книги — "Слабые государства и международная легитимность", посвященной обоснованию мировой гегемонии Соединенных Штатов. Оказывается, "логика американской внешней политики после 11 сентября подводит ее к такой ситуации, при которой она либо берет на себя ответственность за руководство слаборазвитыми государствами, либо передает эту миссию в руки международного сообщества".

    В этой связи Фукуяма рекомендует всем нам понять и принять сформулированную в речи Буша-мл. в Вестпойнте в июне 2002 г. и в Документе по стратегии национальной безопасности 2002 г. доктрину "профилактической или, точнее, упреждающей (pre-emptive) войны, которая фактически ставит Соединенные Штаты в положение власти над потенциально враждебным населением стран, угрожающих Америке терроризмом".

    Дело в том, что "необходимость продолжения войны в Афганистане (только вдумайтесь в эти слова. — Е.П.) заставляет американских военных внедряться в такие страны, как Таджикистан, Туркмения и Узбекистан, которые прежде входили в сферу интересов СССР и где крайне обострена проблема руководства".

    Дальше — больше. Доктрина "упреждающей войны", как мы все прекрасно знаем, на практике означает "периодическое нарушение суверенитета других стран", т.н. "гуманитарную интервенцию". Согласно логике Фукуямы, в современных условиях "принцип суверенитета сам по себе недостаточен для защиты страны, от которой исходит угроза", а принципы соблюдения прав человека приводят к "необходимости внедрения в такие страны и принятия на себя руководства ими, чтобы уменьшить угрозу и предотвратить ее возникновение в будущем".

    Однако, при всей критике работы Фукуямы, надо отдать должное интеллектуалу в том, что он пытается быть объективным.

    В частности, он отмечает, что "Соединенные Штаты и международное сообщество, имея дело со слабыми государствами на первой стадии их послевоенной перестройки и стабилизации, добились немногого. Соединенные Штаты и другие международные организации совершили много ошибок в Панаме, Сомали, Гаити и Боснии". Жаль, что при этом не отмечаются ни количество жертв этих ошибок, ни их экономическая, ни гуманитарная цена.

    Вывод, который делает автор из весьма поверхностного и идеологически нагруженного рассуждения о природе мирового порядка в ХХI в., вполне очевиден. Фукуяма не говорит о необходимости прекращения экспансионистской политики и пересмотра доктрины "упреждающей войны". Согласно его логике, "построение сильного государства необходимо не только рухнувшим или слабым государствам "третьего мира", оно оказалось необходимым и для Вашингтона".

    Дело в том, что отсутствие "особых успехов в деле построения самостоятельных государств" в странах, где США и международное сообщество намеревались это сделать, связано не с самой изуверской практикой разрушения национальных и государственных организмов, суверенных институтов, а с тем, что "международное сообщество и большое число неправительственных организаций направляют в слабые страны столько высококлассных специалистов, что они часто просто вытесняют, а не дополняют крайне слабые местные государственные институты.

    В результате при осуществлении функции управления квалификация местной администрации не растет, и эти страны, как правило, снова возвращаются в прежнее состояние, как только международное сообщество теряет к ним интерес или уходит в другие кризисные регионы".

    В переводе на нормальный язык это означает, что "международное сообщество" под эгидой США разрушает государственный аппарат конкретной страны, сеет неразбериху и хаос в управлении, дискредитирует административный труд и, решив свои оперативные и стратегические интересы, уходит в новую "слабую" страну.

    Возникают вопросы: "В чем же заключается успех "построения национального государства"? "Есть ли успешные примеры реализации этого проекта"? Позволю себе ответить прямо, не напуская философского тумана. Согласно целям и задачам гегемонов мировой капиталистической системы, проект "построения национального государства" предполагает ликвидацию такового во всех стратегически важных для них регионах.

    Важность эта в свою очередь зависит от экономических (энергетических, ресурсных, финансовых), геополитических и психоисторических интересов. Список стран, в которых планируется "построение национальных государств", весьма внушителен, начиная от Перу и Мексики и заканчивая Кенией и Ганой.

    Безусловно, сюда же попадают Афганистан, Босния, Косово, Македония, Сербия и Ирак. Уверена, что в подсознании озабоченных будущим мирового порядка уже давно держится еще одна страна, нуждающаяся в "построении национального государства", — Россия.

    К этому выводу подводит нас сам автор. Видимо, сам того не подозревая, Фукуяма раскрывает природу неоимпериализма США, рассуждая об отсутствии альтернативы "квазиперманентным квазиколониальным отношениям между "вассальной" страной, получающей помощь, и международным сообществом". Он приветствует восстановление международным сообществом прежней мандатной системы Лиги Наций, "когда определенные колониальные власти получали привилегии управлять некоей территорией в своих интересах".

    Как утверждает футуролог, главный спор сегодня идет не о самом принципе суверенитета и суверенной государственности. "Сегодня спор между членами международного сообщества сосредоточился на том, кто должен принимать решение о нарушении суверенитета и на каком основании".

    Фукуяма убеждает нас в том, что даже этот спор чисто номинальный. Несмотря на имеющие место разногласия между США и их европейскими союзниками по вопросу современного мироустройства, европейцы вынуждены следовать курсу неолиберального интернационализма, проводимого США. Дело не только в том, что американцы доминируют в мировой экономике, но и в том, что они, при помощи разветвленной сети наднациональных институтов, сделали мир подконтрольным своим интересам и в иных, чем экономика, сферах.

    Так что перспектива реализации европейцами их желания построить многополярный мир весьма призрачна. В то же время в Белом доме прекрасно понимают: принцип "что позволено Юпитеру, не позволено быку" плохо подходит к условиям "управляемого хаоса". "Быка" не всегда можно контролировать.

    Иными словами, "право государства развязывать упреждающие войны" даже в ответ на угрозу "не может служить хорошим общим правилом международных отношений" — "Соединенные Штаты наверняка возражали бы против подобного предложения России или Китая".

    Поэтому главное предназначение такой, как фукуямовские лекции, книги заключается в обосновании необходимости предоставления международным сообществом "свободы действий в данном вопросе одной стране".

    Теоретические споры

    ПОКА ВЕДУТСЯ теоретические споры о том, как понимают США, Европа и остальной мир международную легитимность и принципы суверенитета, Вашингтон, где смог, уже перекроил под себя мировой порядок. Власть силы — мерило общественного развития на протяжении тысячелетий, и современный мир в этом смысле ничем не отличается от эпохи Александра Македонского или Наполеона Бонапарта.

    Удивляет лишь политический инфантилизм Фукуямы, который он пытается сделать умственной нормой своих читателей. Стремление к гегемонизму мыслитель объясняет особым пониманием американцами государственности и суверенитета, чувством исключительности политических институтов первой демократии.

    Оправданием вопиющего проявления силы для него является Декларация независимости и Конституция США, которые воплощают для американцев "универсальные ценности и имеют для человечества значение, далеко выходящее за границы Соединенных Штатов...

    Это чувство временами приводит к типично американской склонности путать собственные национальные интересы с более широкими интересами мира в целом". Только "путаница" эта исключительно на руку самим американцам и их союзникам.

    Рассуждая о проектах политико-территориального устройства мира нельзя не упомянуть еще одного интеллектуала, каталонца по происхождению, но космополита по призванию, профессора Центра стратегических и международных исследований в Вашингтоне, члена Европейской академии — Жозепа Коломера. Его работа 2007 г. "Великие империи, малые нации: неясное будущее суверенного государства" (Greatre Empires, Small Nations: The Uncertain Future of the Sovereign State. — L.; N.Y.: Routledge) представляет собой очередное интеллектуальное обоснование, своего рода "методологию", демонтажа национального государства.

    Коломер убежден, что благополучие народов зависит от "таких обширных демократических империй, как США и ЕС". Более того, ученый полагает, что "подобные Китаю традиционные империи или иные зоны сопоставимого масштаба (видимо, имеется в виду Россия. — Е.П.) также могли бы освободить малые нации, если бы стали достаточно эффективными в обеспечении обширных общественных благ и либерализовались бы сами".

    То, что реализация подобной идеи на практике приведет к уничтожению оставшихся целостных пространств, к войнам и хаосу — очевидно.

    Тем не менее, исторический опыт ни в чем не убеждает Коломера, и он идет дальше, посвящая целую главу "миротворческой империи" — США. Оказывается, обладая небывалой концентрацией военной силы и будучи вооруженной доктриной национальной безопасности, предполагающей, что наилучшим способом установления прочного мира является распространение демократии, Америка обоснованно претендует на роль "миротворческой империи" — по-видимому, под "миротворчеством" Коломер имеет в виду агрессию против Югославии, Ирака и Афганистана.

    Более того, профессор, видимо, сам того не желая, раскрывает карты, утверждая, что проект "построения национального государства" опасен для "демократических империй" — именно суверенные государства "парадоксальным образом способны стать угрозой свободе и демократии, поскольку они смогут возродить старые конфликты или создать новые отношения соперничества и вражды".

    Стратегические цели

    В заключение хочу подчеркнуть, что стратегические цели Аттали, Коломера, Фукуямы и их нанимателей одинаковы: "для будущего мирового порядка самое важное — это обучиться построению государства". Только один учит строить "планетарное государство", другой — встраивать государство под крыло "демократических империй", а третий — идеологически обосновывает новый империализм "сильного государства" США. Есть, однако, ряд факторов, стоящих на пути реализации описанных схем. Прежде всего, это наличие Китая, который ни в коем случае не подпишется под "мировое правительство".

    О Китай, весящий на мировой чаше экономических весов столько, сколько все вместе взятые развитые страны, как о скалу, разбиваются подобные идеи. Сложно будет с Ираном, да и с Россией вряд ли всё окажется просто — даже с учетом результатов геополитического погрома времен Горбачёва и Ельцина. Разумеется, творцы "нового мирового порядка" постараются решить эти проблемы.

    Здесь основным становится политическое маневрирование Вашингтона, который может либо, например, попытаться стравить Россию и Китай, предлагая каждой из них "схему большой двойки", либо же втягивая каждую из них в глобализацию по собственным рецептам и через существующие международные организации.

    Однако последняя альтернатива вряд ли будет осуществлена, поскольку мировая экономика практически наверняка в ближайшее время столкнется со второй волной мирового финансового кризиса, который сформирует абсолютно новые политико-экономические условия. Поэтому стоит напомнить слова Гегеля, который писал о коварстве Истории, а Шекспир — о том, что "сталь может вернуться по назначению".

    Елена Пономарёва
    Завтра

    Исламская форма правления - монархия или республика?

    Основные источники мусульманского права – Коран и сунна – содержат ничтожно малое количество норм, регулирующих организацию и деятельность власти в мусульманском государстве, и практически не касаются формы ее осуществления.

    Имеющиеся в Коране положения, затрагивающие в той или иной степени проблемы власти в исламе, можно свести к трем существенным принципам, которые легли впоследствии в основу разработанной мусульманскими правоведами теории исламского государства. Эти принципы суть:


    1) Принцип совещательности (шура) (42:38),
    2) Принцип справедливости (5:42),
    3) Принцип подчинения или лояльности по отношению к властям (8:46).
    Что касается сунны, то в этом источнике шариата урегулированы, в основном, отношения между правителем и подданными, немало говорится и о качествах, которыми должен обладать мусульманский правитель. Например: «Рассказал Абу Саид: «Посланник Аллаха – да благословит его Аллах и приветствует! – сказал: «В день страшного суда самым приятным из людей для Аллаха – велик он и славен! – ближе всех сидящим к нему будет справедливый имам. Самым ненавистным из людей для Аллаха в день страшного суда, которому достанутся самые тяжкие страдания, будет несправедливый имам».1

    Очевидно, что после смерти Пророка Мухаммада в связи с расширением и укреплением основанного им государства возникла потребность в скорейшей разработке мусульманского государственного права. Помимо теоретической подоплеки и необходимости претворения норм шариата в государственной жизни, эта потребность была также вызвана остро вставшим вопросом о власти, – никаких четко установленных критериев выбора главы общины не существовало.

    В связи с этим заслуживает внимания понятие, выраженное термином ар-рида2, поскольку его появление, употребление и истолкование были тесно связаны с проблемой верховной власти в мусульманском государстве.

    Анализ источников, проведенный профессором Грязневичем, позволяет говорить о том, что глагол радийа или отглагольное существительное от него (масдар) ридан употреблялись в качестве технического термина каждый раз, когда речь шла о выражении отношения к кандидату на сан халифа. Это происходило в тех случаях, когда нужно было указать, что данный претендент отвечает требованиям большинства, и потому угоден ему в качестве руководителя общины (уммы).3

    Именно потому, что первый «праведный» халиф Абу Бакр был угоден большинству мухаджиров и ансаров4 (и был назван «мужем, снискавшим благоволение общины» и «лучшим из всех»), он был избран главой уммы.5 То же самое произошло и с остальными «праведными» халифами – Умаром, Усманом и Али, которых мусульманское большинство признало угодными в качестве руководителей общины.

    В итоге практикой первых четырех правителей после Мухаммада было сформулировано следующее правило. Для того, чтобы стать главой уммы, кандидат должен добиться, чтобы, во-первых, все были согласны с тем, что он должен быть избран общиной, и, во-вторых, чтобы он был угоден общине, т.е. получил одобрение большинства верующих.

    Однако окончательно проблема власти так и не была решена. Это проявилось после смерти Усмана, когда вспыхнула борьба между Али и Муавией. В своих аргументах в защиту права Али на халифат его сторонники опирались на концепцию ар-рида. В то же время Муавия провозгласил основанием для получения должности халифа принадлежность кандидата к роду Омейа и волю предыдущего халифа (или близкое родство с ним). Ридан большинства мусульман уже не принимался им во внимание. Иными словами, можно сказать, что при Муавии I на территории халифата возникла наследственная монархия.

    С этого момента термин ар-рида стал использоваться всеми недовольными властью Омейадов. Так, сторонники Али считали, что угодным общине в качестве халифа может быть только человек, принадлежащий к семье Пророка, к роду хашим. Их соперники в борьбе за власть – Аббасиды выдвинули другую теорию, согласно которой после Посланника Божия право на халифат должно было принадлежать ал-Аббасу, дяде Пророка по отцу, а после смерти ал-Аббаса – его потомкам. И Алиды и Аббасиды считали сан халифа наследственным в семье Пророка. Однако, пожалуй, только это обстоятельство да еще наличие общего врага – Омейадов объединяло последователей Али и ал-Аббаса. Постепенно в среде шиитов возникла своя, не похожая на суннитскую, доктрина верховной власти.

    Шиитская концепция

    В основе шиитской концепции власти лежит учение об имамате.6 Сначала функции имама выполнял Мухаммад, а после его смерти – халифы. Халиф был также и главой государства, объединяя в своем лице духовные и светские полномочия. Таким образом, по сути, имамат – это верховное руководство мусульманской общиной-государством. Шиитскими теологами была разработана теория, объявлявшая о том, что верховная власть принадлежит роду Али.

    Однако как урегулировать споры о власти между самими Алидами так и не было решено. Отсюда и конфликты, вспыхивавшие едва ли не каждый раз, когда умирал очередной имам. В результате возникли расхождения внутри шиитской ветви ислама, и вновь появлявшиеся толки стали формулировать свое понимание верховной власти, продолжая сходиться в одном – признании необходимости имамата как «божественного установления» и исключительного права на него Алидов.7

    Согласно шиитской доктрине, имамат – это милость Аллаха и, своего рода, продолжение пророчества. А раз так, - то имам не может избираться.8 Имам – единственный и законный наместник Аллаха на земле, наследник сокровенных пророческих знаний. Тот, кто умер, не признав имама своего времени – видимого или скрытого9, - тот умер язычником. Имам также рассматривается в качестве преемника Пророка в мирских делах – в решении людских проблем.

    Он не нуждается в одобрении своих действий со стороны других людей, даже знатоков шариата, поскольку сам является таковым. Имам назначает своего преемника из числа прямых потомков Али.

    Следует подчеркнуть, что вопросы, связанные с деятельностью государства, относятся у шиитов к вопросам основ веры, а не вопросам права, как у суннитов. Последние чаще используют более известный нам термин «халифат», хотя у того же ал-Маварди (974-1058) в книге «Ал-Ахкам ас-султанийа ва-л-вилайат ад-динийа» употребляются синонимично три слова: имамат, халифат и эмират (имара).

    Халифат понимается в суннитской политической теории либо как сущность власти, либо в качестве специфической формы правления. В уже упоминавшейся книге ал-Маварди дается определение имамата, признаваемое всеми суннитскими мазхабами: «имамат есть преемство пророческой миссии в защите веры и руководстве земными делами».10

    По мнению суннитских правоведов, халифат – это необходимость, обязанность, которая возложена на халифа и всех мусульман. Причем, в основе необходимости халифата лежат не малочисленные положения Корана и сунны, а единогласное мнение сподвижников Пророка и знатоков мусульманского права (иджмаа). Ведь именно посредством этого источника шариата и было сформулировано то, что мы можем условно назвать теперь «мусульманским государственным правом».

    Среди основных причин, по которым необходим халифат, называются: необходимость контроля со стороны организованной структуры за соблюдением верующими своих религиозных обязанностей, предотвращение анархии, разрешение споров в общине и т.д.

    Суннитская правовая доктрина

    Суннитская правовая доктрина признает, что от имени Аллаха верховную власть на земле осуществляет община. Халиф является заместителем Посланника Аллаха, а не самого Аллаха: «Абу Мулайк обратился к Абу Бакру: «О, заместитель Аллаха!» Абу Бакр ответил: «Я заместитель Посланника Аллаха – да благословит его Аллах и да приветствует».11 Однако уже при первых Омейадах на монетах среди титулов правителя появился «халифат Аллах» (наместник Аллаха).12

    Умме принадлежит право не уступить свои полномочия «самому лучшему» своему представителю, а только поручить ему руководить ею. Ответственность халифа перед общиной – основа его власти. Выражается это в форме консультаций с видными богословами и знатоками мусульманского права, исходя из коранического принципа «шура». При халифе создается консультативный совет (шура), который может давать правителю рекомендации по любым вопросам. Опираясь на советы муджтахидов (знатоков шариата), правитель может создать новую правовую норму. Однако халиф имеет право советоваться только по вопросам, не урегулированным Кораном и сунной.

    В связи с этим возникает вопрос: насколько халиф связан советами муджтахидов? По общему мнению, если халиф сам является знатоком шариата, то он не связан рекомендациями консультативного совета. Но даже если правитель и не муджтахид, он должен самостоятельно принимать решение, ибо он и только он несет персональную ответственность за действия власти перед всеми мусульманами.13

    Для обеспечения интересов общины правитель вправе прибегнуть к любым мерам. Он также имеет право требовать подчинения со стороны верующих, хотя его полномочия, в отличие от полномочий шиитского имама, лишены божественного характера. За уммой закреплено право контроля над действиями правителя.

    Что же касается соотношения светских и религиозных полномочий халифа, то примерно до Х в. они были неразрывно связаны и осуществлялись одним лицом – правителем халифата. Однако с Х в. в функциях главы общины произошло разделение мирских и духовных составляющих.

    Многочисленные султаны (буидские, сельджукские, мамлюкские, газневидские, айюбидские) старались сохранить должность халифа, формально рассматривая себя в качестве его помощников. Без халифа государство теряло свою легитимность в глазах верующих. Иногда светские правители сами объявляли себя халифами. Например, тимурид Шахрух.14 Также поступили и османские султаны.

    Постепенно на уровне теории мусульманского права развивается положение о разделении светской и духовной власти, и контроле религиозных авторитетов над действиями султана. Ибн Таймийа четко различает две категории авторитетов: уламаа и эмиров, причем и те и другие должны блюсти интересы мира и религии.15

    В дальнейшем процесс обособления светской власти от духовной продолжался. Поэтому не удивительно, что времена Пророка и праведных халифов называют «золотым веком» исламской государственности – тогда руководитель общины занимался в неразрывном единстве мирскими и религиозными делами.

    Халифат в современном мире

    А как обстоит дело с халифатом в современном мире? В настоящее время существует не так уж много государств, которые можно охарактеризовать как исламские. Это Саудовская Аравия, Судан и Иран.16 В первых двух странах господствует суннитское понимание сущности государства (ханбалитский и маликитский мазхабы соответственно), а в Иране – шиитское (джафаритский толк)

    Что же мы видим? Судан – президентская республика, где существует четкое разделение между светской и духовной властью. Последняя, представленная Хасаном ат-Тураби, нередко вступает в противоречие с революционным руководством во главе с президентом Баширом. Башира в последнее время стало тяготить чрезмерное влияние ат-Тураби на внутреннюю и особенно внешнюю политику.17 Однако просто скинуть со счетов ат-Тураби, фактически являющегося халифом в Судане и пользующегося огромным духовным авторитетом, невозможно.

    В области светской власти суданский президент обладает большими полномочиями. Многие части Конституции страны в настоящее время не действуют. Парламент, в котором было много сторонников ат-Тураби, был разогнан. Эти не конституционные по сути действия указывают на то, что роль духовного лидера в Судане велика, и светской власти приходится нарушать закон, чтобы усилить свою власть.

    В Саудовской Аравии государство возглавляет король. Здесь так же, как и в Судане, у главы государства только светские полномочия, а роль халифа выполняет коллегия улемов (уламаа) – знатоков шариата. Вместе с членами клана Саудидов они принимают решение о поддержке кандидата на пост короля. Например, в 1964 г. Файсал получил власть после одобрения 12 ведущих улемов и 64 членов королевской семьи.

    Король в Саудовской Аравии осуществляет исполнительную и судебную власть (как высшая судебная инстанция).18 Формально он не обладает законодательными полномочиями, однако фактически вся нормотворческая деятельность зависит от воли монарха. Но это не означает, что саудовский монарх является неограниченным властителем в стране. Наиболее важные решения король принимает в соответствии с принципом консультации, советуясь с членами клана Саудидов, шейхами крупных племен, начальниками основных провинций. Положение о Консультативном совете (Низам Маджлис аш-Шура) 1993 г. считается конституционным актом.

    В Иране после победы революции была провозглашена исламская республика. По мнению пришедшего к власти руководства, именно такая форма правления отвечает исламскому идеалу. Еще в конце 60-х годов аятолла Хомейни писал в работе под названием «Хокумате джумхурийее эслами» об исламской республике как идеальной форме правления.19 На вершине лестницы власти должен стоять факих, которому принадлежит верховная власть и который несет ответственность только перед Аллахом. Контрольный совет, состоящий из выборных представителей шиитского духовенства, призван осуществлять надзор за деятельностью законодательных и исполнительных органов и следить за соответствием исламу всех законов.20

    Выходит, что, как это ни парадоксально, но шиитская республика по своей сути более "монархична", чем ханбалитская монархия. Однако, по мнению автора, не стоит противопоставлять сложившиеся во всех трех вышеназванных государствах формы правления, называя одни из них исламскими, а другие - псевдоисламскими.

    На наш взгляд, совершенно неприемлемой является критика существующей формы правления в Судане, Иране, Саудовской Аравии на предмет их несоответствия исламскому идеалу, исходя из таких критериев, как: членство этих стран в ООН или того факта, что действующие в названных государствах исламские банки осуществляют сделки со своими западными коллегами, использующими банковский процент.21

    Подобная критика несостоятельна, во-первых, потому что выбор конкретной формы организации и функционирования власти – дело самого халифа, а не всей общины.22 И, во-вторых, сама теория мусульманского государственного устройства формировалась в течение многих столетий именно благодаря практике с учетом таких факторов, как изменение территориального состава, населения, структуры экономических отношений и т.д. в исламских странах.

    Главное, что при всей непохожести существующих в настоящее время государств, считающих себя исламскими, у них есть одна общая черта, которая и является самой существенной – наличие духовного лидера (или лидеров, как в Саудовской Аравии), который осуществляет высшие религиозные полномочия, а иногда и светские (Иран времен Хомейни).

    В заключение хотелось бы подвести итог: какая же форма правления существует в современных исламских государствах? Есть большой соблазн назвать эту форму правления конституционной или парламентской монархией, но это определение едва ли было бы точным.

    Во-первых, только в Иране из тех стран, о которых идет речь, есть Конституция.23

    Во-вторых, в Саудовской Аравии отсутствует парламент. Охарактеризовать же исламскую форму правления как абсолютную монархию невозможно по приведенным выше обстоятельствам (разделение власти между духовенством и светским правителем).

    Точнее всего было бы сравнить исламскую форму правления с президентской и даже суперпрезидентской республикой, но даже это определение не отражало бы полностью суть существующего положения дел, не говоря уже о теоретических конструкциях. Термин "теократическая монархия" выглядит более-менее удачным в отношении Саудовской Аравии. Но как быть с Ираном и Суданом? Назвать их также теократическими монархиями или теократическими республиками?..

    Более точным определением для формы правления таких государств, как Судан, Иран и Саудовская Аравия, по мнению автора, является выдвигаемый рядом мусульманских ученых термин «халифат».24 В самом деле, главное не то, как именуется правитель, а то, какую роль играет духовный лидер (или лидеры) в жизни данного государства. Религиозное руководство может быть либеральным или консервативным, продолжая оказывать существенное влияние на управление страной.

    Когда же с духовными авторитетами перестают считаться, то впору говорить о смене формы правления в государстве. Хорошо это или плохо – сказать сложно, но в любом случае было бы ошибочно игнорировать оригинальную форму правления, существующую в настоящее время в трех мусульманских странах, имя которой – халифат.

    Ренат БЕККИН

    Примечания

    1 Приведено в «Муснаде» ибн Ханбала.
    2 Подробней об этом см.: Грязневич П.А. К вопросу о праве на верховную власть в мусульманской общине и раннем исламе//Ислам. Религия, общество, государство. М., 1984. С. 161.
    3 Там же. С. 162.
    4 Мухаджиры – мусульмане, переселившиеся вслед за Мухаммадом в Медину до завоевания Мекки. Ансары – жители Медины из племен аус и хазрадж, заключившие в 622 г. договор с Мухаммадом, признав его своим политическим вождем и религиозным руководителем.
    5 Там же. С. 163.
    6 От арабского глагола амма – «стоять впереди, руководить чем-либо». Отсюда имам – «стоящий впереди», «предстоятель на молитве».
    7 Прозоров С.М. Шиитская (имамитская) доктрина верховной власти// Ислам. Религия, общество, государство. М., 1984. С. 207.
    8 Выборность имама допускали зайдиты.
    9 Представление о "скрытом" имаме возникло в среде сторонников Али. Впоследствии учение о "скрытом" состоянии переняли кайсаниты и другие шиитские секты. Особую актуальность теория о "скрытом" состоянии приобрела после 873-74 гг., когда исчез последний 12-й имам, и начался период т. н. "малого сокрытия". Согласно шиитской доктрине, период сокрытия должен завершиться появлением махди, который восстановит справедливость и вернет утраченные права потомкам Пророка.
    10 Ал-Маварди. Ал-Ахкам ас-султанийа ва-л-вилайат ад-динийа. Каир, 1973. Цит. по: Сюкияйнен Л.Р. Концепция халифата и современное государственно-правовое развитие зарубежного востока//Ислам. Проблемы идеологии, права, политики и экономики. М., 1985. С.140.
    11 Приведено в «Муснаде» ибн Ханбала.
    12 Грязневич П.А. Ислам и государство (к истории государственно-политической идеологии раннего ислама)// Ислам. Религия, общество, государство. М., 1984. С. 207.
    13 Сюкияйнен Л.Р. Концепция халифата и современное государственно-правовое развитие зарубежного востока//Ислам. Проблемы идеологии, права, политики и экономики. М., 1985. С. 144.
    14 Бартольд В. Халиф и султан. - С. 49. цит. по: Пиотровский М.Б. Светское и духовное в теории и практике средневекового ислама// Ислам. Религия, общество, государство. М., 1984. С. 172.
    15 Ибн Таймийа. Сийасат аш-шариа. Каир, 1951. С. 22.
    16 Теоретически можно было бы включить в эту группу и Пакистан. Однако фактические события последних лет показывают, что политическое руководство страны решает проблемы власти без оглядки на религиозные авторитеты.
    17 Конфликт обострился после нанесения США ракетных ударов по Судану в 1998 г.
    18 Беккин Р. Права человека в мусульманском уголовном и уголовно-процессуальном праве//Ислам: политика, экономика, право, культура. М.-СПб, 1999. С. 12.
    19 Сюкияйнен Л.Р. Концепция халифата и современное государственно-правовое развитие зарубежного востока//Ислам. Проблемы идеологии, права, политики и экономики. М., 1985. С. 154.
    20 После победы революции был создан Совет по наблюдению за Конституцией, назначаемый Хомейни, с теми же функциями, что и у теоретического Контрольного совета.
    21 www.khilafah.org
    22 Абу Алмах Хусайн. Ад-Давла ал-исламийа. Каир, 1947-48. С. 30. цит. по: Сюкияйнен Л.Р. Концепция халифата и современное государственно-правовое развитие зарубежного востока//Ислам. Проблемы идеологии, права, политики и экономики. М., 1985. С. 142.
    23 К тому же, было бы, по меньшей мере, не корректно называть монархией то, что провозглашено в качестве республики в Конституции: "Ст. 1: Формой правления Ирана является исламская республика".
    24 Shafic M. Basic Principles of the Islamic Government//Islamic Studies. – Vol. XX11, № 1. 1983.

    фото

    Источник — http://religion.russ.ru/

    Просмотров: 65 | Добавил: providenie | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Календарь

    Фонд Возрождение Тобольска

    Календарь Святая Русь

    Архив записей

    Тобольскъ

    Наш опрос
    Оцените мой сайт
    Всего ответов: 39

    Наш баннер

    Друзья сайта - ссылки
                 


    Все права защищены. Перепечатка информации разрешается и приветствуется при указании активной ссылки на источник providenie.narod.ru
    Сайт Провидѣніе © Основан в 2009 году